и Эллиса, несмотря на его должность, в одну минуту выставили из палаты. Я и глазом моргнуть не успела, как оказалась во дворе, сопровождаемая одной из сестёр, а Эллис уже подзывал кэб.
– Мисс Энн, – проникновенно произнес детектив, когда я уже устроилась на рассохшейся скамье. – Пообещайте мне, что в ближайшие несколько дней воздержитесь от одиноких прогулок, даже от кофейни до особняка. Я был почти уверен, что охота ведётся именно на вас. А теперь исчезли и последние сомнения.
– Почему же? – опешила я и изо всех сил сжала рукоять трости – верного оружия, которое уже однажды спасло мне жизнь.
Эллис сощурил глаза, и они показались мне темными, почти черными.
– Я увидел вас вместе с мисс Тайлер, – сказал он очень тихо, но у меня по спине пробежали мурашки. – Вы необычайно похожи. Да к тому же часто бываете в «Локоне Акваны» и собирались посетить его в день нападения, но из-за переговоров по поставке специй из Бхарата перенесли визит на следующее утро, не уведомляя хозяина салона. Поджигателя поймали еще вчера, мисс Энн, и к нападению на вас он не имеет ровным счетом никакого отношения. Это некий мистер Хаммерсон, ваш арендатор… И ещё. Мисс Тайлер сказала, что напали на неё из-за денег, но на них преступник даже не покусился. Они так и остались лежать на тротуаре. Их забрал хозяин, мистер Паттерсон, и выбить из него это признание было нелегко, поверьте. Он тот ещё мерзавец… – со значением произнёс Эллис, глядя на меня исподлобья, а затем вдруг резко сменил тему: – Словом, обещайте, что будете осторожны, мисс Энн. Поезжайте прямо в кафе или в особняк и никуда не ходите без прислуги.
– Разумеется, если вы настаиваете, – кивнула я светски, словно обсуждалась не охота на меня, а лисья травля в поместье герцога Блэкхаул. Осенний выезд в лесах, да… А у нас весна да дворе, и охотятся нынче на графинь. – Дайте мне знать, если появятся новые сведения. Нет ничего хуже, чем ожидать в неизвестности.
– Так и сделаю, мисс Энн… и удачи вам. Пригодится.
Надо сказать, что последние слова Эллиса напугали меня больше, чем следовало бы. Но вместе с тем голова стала на удивление ясной, как после хорошей чашки кофе с перцем и шоколадом. «Сперва загляну к мистеру Паттерсону, узнаю, что там с жалованием мисс Тайлер, – решила я, мысленно планируя остаток дня. – Затем в особняк, проверить, как идёт ремонт. После этого – в кофейню до самого вечера, а кэб Георг вызовет заранее».
Таким образом, ни на одну минуту мне не придётся оставаться одной.
– На Барбер-лейн, пожалуйста. Там подождёте около часа, а затем направимся к «Старому Гнезду», – крикнула я кэбмену.
– Как скажете, мэм! – гнусаво и флегматично отозвался он, заворачивая к Горбу Эйвона. Даже не напомнил, что за простой плата особая.
Удивительно, но мистер Паттерсон не встречал клиентов у дверей. Его помощница и племянница, мисс Паттерсон, уверила меня, что «дядя скоро вернётся» и предложила подождать его в салоне. Однако мне пришла в голову идея получше.
– Скажите, а мистер Халински сейчас занят? Я была весьма довольна своей укладкой в прошлый раз и не отказалась бы сейчас подровнять концы и заплести «королевскую косу». Видите ли, на пожаре волосы немного пострадали…
– Я сейчас же узнаю! – быстро поклонилась и пружинкой выпрямилась мисс Паттерсон. Тут я вздрогнула: мне почудилось на мгновение, что фигура её вытянулась вверх, усохла, а кожа стала чёрной, как эбеновое дерево. Однако дурнота, к счастью, прошла так же быстро, как и появилась, а мисс Патерсон обрела свой обычный вид. Несмотря на полноту, двигалась она довольно быстро, а соображала ещё быстрее. Страницы учётной книги замелькали под её пальцами быстрее, чем вязальный крючок у иной мастерицы. – Нет, мистер Халински сейчас абсолютно свободен. Позвольте вашу накидку и трость, леди, – она подскочила ко мне, помогая избавиться от вещей. – Простите, но в это время мы уже не ждали клиентов, и прислуга сейчас с хозяином. Очень важная встреча, нужно показывать образцы парикмахерского искусства… Вы же понимаете леди, без помощников не обойтись… Приношу свои извинения!
– Не стоит, всё в порядке, – улыбнулась я, как и подобает леди. Мелочность – это для простых горожан. – Времени у меня немного, а мистер Халински работает медленно… Не могли бы вы проводить меня к нему прямо сейчас?
– Да, да, конечно! Одно мгновение, леди! – и мисс Паттерсон сорвалась с места так, будто от скорости зависела её жизнь. Меньше чем через минуту она вернулась и уже степенно, явно подражая дядюшке, проводила меня к кабинету куафера, предусмотрительно распахнув дверь. – Прошу!
Но не успела я шагнуть через порог, как лицо мне накрыло влажное и резко пахнущее полотенце. Один вдох – и сознание меня оставило.
Первое, что я ощутила после пробуждения – тошноту и мерзкую вонь. Помнится, пансионе между стенами как-то попала крыса и сдохла. Так вот, сейчас запах был один в один, не отличить. Во всём теле разлилась странная слабость, но разум – спасибо лекарству гипси! – по-прежнему оставался ясным. Я словно бы в забытьи перекатила голову и постаралась незаметно, сквозь ресницы, оглядеть помещение, где оказалась.
Однако тщетно – похититель склонился прямо надо мной, не отводя взгляда от лица.
– Леди Виржиния. Не двигайтесь. Простите за неудобства.
Эту манеру говорить отрывисто, на романский манер, я узнала бы даже во сне.
– Мистер Халински… что это значит? – Я попыталась приподняться, но жёсткие руки надавили мне на плечи, заставляя лечь обратно. Скверная ситуация. Скверно для репутации и… Святые Небеса, какая репутация! Ведь это же он, Халински, едва не убил меня! И сейчас собирается закончить начатое! – Что вы такое творите?!
– Лежите, леди, – спокойно, даже слишком спокойно заметил куафер. Я наконец-то привыкла к полумраку и разглядела обстановку. Глухая комнатка без окон, нагромождение странных предметов, накрытых чехлами… Подсобное помещение или подвал? Судя по сырости, скорее, второе. – Я всего лишь хочу познакомить вас с моей женой.
Сердце у меня трепыхнулось и заколотилось быстро-быстро, точно после четырёх чашек крепчайшего кофе.
– О, Небо… она же мертва! – пробормотала я, инстинктивно отодвигаясь от похитителя.
Безумец? Или просто смеётся надо мной? Угрожает убить? Халински в темноте и сам казался то ли мертвецом, то ли чудовищной марионеткой на невидимых
