Горовой, его материалы шли прямо на стол Брежневу, минуя все инстанции. От решения генсека зависела судьба человечества.
К началу Войны Судного дня ядерное оружие имелось и у Израиля. 8 октября по приказу премьер-министра Голды Меир, министра обороны Моше Даяна и начальника Генерального штаба Армии обороны Израиля Давида Элазара ракеты Иерихон-1 (Jericho I) с ядерными боеголовками, дальность которых позволяла нанести удар по Дамаску и Каиру, были приведены в боевую готовность на авиабазах Сдот-Миха (Sdot Micha Airbase) и Тель-Ноф (Tel Nof Israeli Air Force). Об этом стало известно в США и, соответственно, по каналам разведки, в СССР.
Для удара Израиля по Советскому Союзу максимальная дальность ракет (500 км) была недостаточной. Однако перед войной Израиль принял на вооружение истребители-бомбардировщики F-4, способные быть платформой для доставки ядерных бомб до Москвы. Голда Меир не колеблясь отдала приказ подвесить ядерные авиабомбы к самолётам эскадрильи особого назначения, и они находились в состоянии готовности для удара по Москве.
Первоначально у советского руководства возникла идея уничтожить израильский ядерный центр Димона в пустыне Негев (Negev Nuclear Research Center). Для этого были сформированы четыре разведывательно-диверсионные группы. Их подготовка проходила в учебном центре Туркестанского военного округа, где диверсанты на макетах, воспроизводящих в натуральную величину ядерные объекты Димоны, отрабатывали операцию по их уничтожению.
Опираясь прежде всего на агентурные сведения, полученные из Вашингтона от Владимира Ильича Горового, Брежнев отменил отправку в Египет воздушно-десантных дивизий. После этого израильские войска прекратили наступление и 25 октября 1973 года состояние повышенной боевой готовности в советских дивизиях и американских ядерных силах было отменено.
21 декабря 1973 года за мужество и героизм, проявленные при выполнении специального задания, закрытым Указом Президиума Верховного Совета СССР Горовому Владимиру Ильичу было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 11276). Впервые со времён Великой Отечественной войны этого звания был удостоен сотрудник внешней разведки.
После того как в феврале 1974 года Владимир Ильич приехал в отпуск, ему позвонили с работы и сказали, что вечером за ним приедет машина. Когда в назнченное время машина подъехала, в ней был начальник ПГУ КГБ Владимир Александрович Крючков. О том, что было дальше, Владимир Ильич рассказал в интервью историку внешней разведки Николаю Михайловичу Долгополову: «Приехали на площадь Дзержинского к зданию Комитета государственной безопасности. Тут я подумал, что, наверное, вызвали, как всегда по приезде в отпуск, на доклад к председателю КГБ Андропову, хотя он должен был состояться позднее. И уже перед кабинетом Андропова Крючков приостановился и говорит: “Мы приехали, чтобы объявить вам о награждении вас высшей наградой страны. Сейчас Юрий Владимирович сам вручит её”. Захожу. Андропов у стола. Радушно поздоровался, сесть почему-то не предлагает. Подошёл к сейфу и достаёт из него три алые коробки. “Ну, Горовой, поздравляю, вот твоя награда. Тебе присвоено звание Героя Советского Союза”. Сказать, что я был удивлен, значит, ничего не сказать (после слов Крючкова подумал, что это, наверное, орден Ленина). Бережно открыл коробочки, полюбовался на “Золотую Звезду” и орден Ленина, прочёл грамоту. Начал было ответное обращение, но Андропов, улыбаясь, махнул рукой: “Оставь. Награда дана конкретному человеку за конкретную работу”. После тёплой непродолжительной беседы спрашивает: “Посмотрел? Ну и хорошо. Давай сюда”. Кладёт коробки обратно в сейф, поворачивается, протягивает руку. Я в недоумении: “Подождите, а как же…” А он: “До тех пор, пока ты работаешь по этому делу, да ещё там, награда будет лежать в моём сейфе. Когда окончательно завершишь работу, тогда свою “Звезду” и получишь”. Поэтому получил я эти награды лишь через несколько лет».
Представление на Горового писал начальник 16‑го отдела ПГУ КГБ СССР генерал-майор Андрей Васильевич Красавин. 9 декабря 1979 года Андрей Васильевич умер на рабочем месте. Ему был 61 год.
К моменту своего увольнения со службы Уокер создал агентурную сеть, которая включала Джерри Уитворта, служившего в региональном центре связи АНБ на острове Диего-Гарсия, куда поступали данные самолётов-разведчиков, спутников наблюдения и данные перехвата сигналов радаров и связи советских кораблей. В июне 1976 года Уитворт получил назначение на авианосец USS Constellation («Констеллейшн»), где в его обязанности входили эксплуатация и техническое обслуживание всех систем связи, включая новейшую систему спутниковой связи Gapfiller, а также надзор (supervision) за использованием криптографического оборудования.
В 1978 году Уитворт был назначен главным радистом и супервайзером (контролёром) за работой с секретными материалами на борту корабля снабжения USS Niagara Falls, на котором после своего ухода из учебного центра в Сан-Диего служил в той же должности Уокер. В сентябре 1979 года Уитворт был переведён в телекоммуникационный центр на военно-морскую авиабазу Аламеда (Naval Air Station Alameda) в заливе Сан-Франциско, которая была портом приписки авианосцев «Корал Си» (USS Coral Sea), «Хэнкок» (USS Hancock), «Орискани» (USS Oriskany), «Энтерпрайз» (USS Enterprise), «Рейнджер» (USS Ranger) и «Карл Винсон» (USS Carl Vinson), а затем на станцию спутниковой связи флота в Стоктоне (Stockton), Калифорния. С октября 1982 года и до своего выхода в отставку Уитворт служил дежурным офицером связи и супервайзером шифровальщиков на борту атомного ударного авианосца «Энтерпрайз».
Уокер, который после ухода со службы работал частным детективом, кроме Уитворта завербовал своего старшего брата Артура (Arthur James Walker), 1934 года рождения, лейтенанта-коммандера (капитан 3‑го ранга) в отставке, и своего сына Майкла (Michael Lance Walker), 1962 года рождения, поступившего в 1982 году на флот.
По версии следствия, Джон Уокер был раскрыт в результате конфликта с бывшей женой Барбарой, которая знала о работе мужа на советскую разведку. После их развода в 1976 году Барбара стала пить. В ноябре 1984 года она связалась с бостонским офисом ФБР и в пьяном виде созналась, что её бывший муж шпионил в пользу Советского Союза. Тогда она не знала, что и её сын Майкл тоже был активным участником агентурной сети отца. Позже она утверждала, что не донесла бы на мужа, если бы знала, что в деле замешан её сын.
19 мая 1985 года Уокер вышел из своего дома в Норфолке и… исчез из поля зрения ФБР. Была объявлена тревога, к поискам подключили сотрудников отделения ФБР в Вашингтоне. Тем же вечером, около 20.30, его видели в сельской местности в округе Монтгомери (Montgomery County) в центральной части штата Мэриленд, где он оставил пакет в лесу возле знака «Охота запрещена». ФБР изъяло пакет, в котором было обнаружено 124 страницы секретной информации с атомного авианосца «Нимиц» (USS Nimitz), на котором служил Майкл Уокер.
Джона Уокера арестовали ранним утром 20 мая в мотеле в округе Монтгомери — агенты ФБР позвонили ему в номер и сообщили, что его
