башню. Кабуто же, не обращая внимания на оперативников, беспокойным шагом направился к девушке:
— Положите её на землю, пожалуйста.
— Угу, — Сайтама опустил девушку на траву, но та по-прежнему не отпускала его, будто когтями вцепившись в жёлтый костюм. — Это…
— У вас на руках мне будет неудобно её осматривать. Какие симптомы? С чего все началось? — Кабуто достал подсумок с медикаментами.
Сайтама по возможности мягко отцепил Анко от себя и положил на траву. Девушка, скрипя зубами, стонала. Тело её скрутило в судороге.
— Она, это, — замялся лысый, — сначала за шею схватилась, потом ей плохо стало. Вроде бы и всё.
Генин отвернул лацкан плаща, открыв горящую золотисто-багровым светом печать в виде трёх томоэ.
— Ну что там? — с нетерпением в голосе спросил один их АНБУ, подойдя ближе.
Кабуто, тут же вернув лацкан обратно, активировал Шосен, засиявший мягким зеленоватым цветом, и заводил руками вдоль тела куноичи:
— Нет нужды беспокоиться, я здесь справлюсь.
Второй оперативник возразил:
— Но ты ведь генин и сказал, что лишь немного разбираешься в медицине.
— М… — протянул Кабуто. — Возможно, я не совсем точно выразился…
— Погоди, лицо этого парня кажется мне знакомым, — сказал первый анбушник. — Как, говоришь, тебя зовут?
— Якуши Кабуто.
— Точно, — анбушник хлопнул себя по маске, — ты работаешь в госпитале, верно?
— Именно, — продолжая использовать Шосен, подтвердил ниндзя-медик.
— Ах, да, похоже на то, — согласился второй. — Ты же вроде не впервые проходишь Чунин Шикен. О тебе ещё слухи ходили. Неудачник-Кабуто. В какой раз ты проходишь экзамен, не напомнишь?
— В седьмой, — выдавил Кабуто, поморщившись.
— Да, парень, бывает, — покивал оперативник. — Не отчаивайся, ты ведь ирьёнин прежде всего. Я вот чего не могу понять, на кой чёрт тебе сдался этот экзамен…
Кабуто культурно покашлял, прерывая излияния оперативника:
— Не сочтите за грубость, но вы мешаете лечению. Не болтайте под руку. А ещё лучше — уберитесь отсюда. Я не могу из-за вас сконцентрироваться, — в подтверждение сказанному тело куночи в очередной раз выгнуло дугой, а из горла вышел приглушённый вскрик.
Второй анбушник дал оплеуху первому, и они, синхронно кивнув, скрылись в башне, чтобы успокоить претендентов.
Как только АНБУ скрылись из виду, Кабуто тотчас приступил к лечению. Он вколол девушке какие-то препараты, приложил марлевый компресс к шее.
— А мне тоже уйти? — осведомился Сайтама.
— Нет, вы можете остаться, — хмыкнул генин и тихо добавил. — Я просто не очень люблю безликих.
Анко больше не трясло, цвет лица стал возвращаться к норме. Да и сама она выглядела гораздо спокойнее, а веки стали тяжелеть и норовили смежиться. Боль, по-видимому, отступила.
— Ну, чё там? Жить будет? — поинтересовался Сайтама, наблюдая за действиями ирьенина. — И чего ты там ей вколол?
— Все будет нормально, — улыбнулся Кабуто, поправив очки. — Вколол я ей обезболивающее и транквилизатор. Осталось лишь сделать последние штрихи, и она будет здорова.
— Это хорошо. Ты, походу, своё дело знаешь. А в чём проблема-то была?
— Как бы вам объяснить, — замялся пепельноволосый, — я сам мало что об этом знаю, на моей практике — эта болезнь очень редкая и проявляется лишь у одного из десятка тысяч. А такие яркие симптомы встречаются и того реже. Хотя болезнь — слишком тривиальное именование этого феномена. Какого-либо конкретного названия оно не имеет. Скорее, его можно отнести к категории проклятий. Но будьте уверены, я смогу помочь Анко-сан.
Лысый с умным видом покивал, хотя из слов генина не понял ни черта, лишь то, что медик поможет.
— Сейчас я приступлю к последнему этапу, — произнёс Кабуто. — Что бы вы сейчас не увидели, пожалуйста, не вмешивайтесь.
— М-м? — Сайтама подозрительно сощурился. — Ты ведь не собираешься с ней делать какие-то извращения? Даже не думай об этом. Она все же моя напарница, потому, если позволишь лишнее — получишь в глаз.
— Нет, ну что вы! — замахал руками Кабуто. — И в мыслях не было. Я ведь ирьёнин и давал клятву, потому успокойтесь, вашей напарнице ничего не угрожает.
— Ладно, извиняй. Просто переживаю за неё. Давай лечи, я больше мешать не буду.
Ирьёнин кивнул и продолжил работу. Он убрал компресс с левой стороны шеи, отвернул плащ пониже. Повертев головой по сторонам, он шумно выдохнул и принялся складывать весьма длинную серию печатей. Когда серия закончилась, его рука метнулась к шее Анко, прямо к пылающему багровым рисунку с тремя томоэ.
Он что-то прошептал, и рисунок засветился. Однако в следующий миг — его отбросило на десяток метров в сторону. Сайтама, чтобы парень не ударился головой о дерево, молниеносно переместился и подхватил его на руки, словно невесту.
— Э… спасибо? — растерялся Кабуто, неловко поправляя очки.
— Чё это было, парень? — спросил Сайтама. — Ты чего, попрыгать решил, что ли?
Их разговор прервал какой-то странный шум, будто нечто скользкое и склизкое выбиралось наружу. Оба синхронно повернули головы к источнику шума.
Из шеи Анко вылезла здоровенная змея. Девушка, очевидно, больше не ощущала никаких болезненных ощущений. Несмотря на то, что её глаза всё ещё оставались открытыми, по расфокусированному взгляду было понятно, что её сильно клонит в сон из-за транквилизаторов.
Сайтама перевел суровый взгляд на очкарика, что по-прежнему пребывал у него на руках:
— Асура Кабуто?
— Якуши, — машинально поправил ирьёнин, сухо сглотнув.
— Да пофиг. Походу, с лечением ты накосячил, Кабуто, — сказал лысый, опуская паренька на землю.
Однако не успел Сайтама настроиться на то, чтобы расправиться с рептилией, как из её пасти показалась голова какого-то бледнолицего человека с длинными волосами. Правда, головой всё не закончилось. И вскоре из змеи вылез покрытый слизью силуэт…
— Это… — пробормотал лысый, озадаченно скребя подбородок, — парень или девушка?
У Сайтамы почему-то появились ассоциации с рождением младенцев, только этот… эта… личность ребенком не была. Как вообще могло так получиться, что из Анко вылезла змея, а уже из неё вылезло это? Он
