станет достаточно взрослым. Иногда может укусить, поцарапать, схватить за ноги, чтобы напугать посильнее, но серьёзного вреда причинить не способен. Очень боится света. Министерством относится ко второй категории опасности, то есть «безвреден».
— Прекрасный ответ, Ирвин. Просто прекрасный. Именно этим существом мы сейчас и займёмся. Но сначала выйдите вперёд те, кто раньше применял заклинание «Люмос» и уверен, что сможет его повторить. Так, тринадцать человек, просто прекрасно. Для начала встаньте равномерно на расстоянии пяти-шести шагов от меня, чтобы получился квадрат со мною в центре.
Пока Кайнетт вместе с остальными пытался выбрать себе место в этом «периметре», Люпин велел оставшимся девяти ученикам достать палочки и повторять за ним жест, напоминающий петлю. Потом то же самое, четко произнося арию «Люмос». Затем попросил в процессе представить себе яркий белый свет. Минут через пять у всех получилось создать хотя бы тусклый и мерцающий, но всё-таки действующий источник света. Кивнув, профессор распределил их в пары к уже выстроившимся ученикам (рядом с Кайнеттом оказалась Эдвардс), а из оставшихся в одиночестве сделал ещё две пары и затем взмахом палочки закрыл ставнями и шторами все окна в кабинете. А потом, по ощущениям Арчибальда, поставил ещё какой-то слабый барьер, не пропускающий даже отсветы и блики из щелей и из-под двери.
— А теперь приготовьтесь, — предупредил Люпин, зажигая в левой руке язык красноватого пламени. Выглядел он в его отсветах жутковато, должно быть, хотел создать у учеников дополнительный настрой. — Сейчас я выпущу несколько бугименов, а вы, когда они попытаются напасть, должны будете создать свет и обезопасить себя. Если не справится один человек в паре — подстрахует второй, однако я хочу, чтобы все вы хотя бы попытались выполнить это упражнение. Не бойтесь переусердствовать — свет не убивает духов, а лишь отгоняет их, вреда вы этим существам не причините. Однако имейте в виду, когда бугименов несколько, они любят хватать жертву за ноги и утаскивать в угол или под кровать. Я подготовил класс к этому, — ещё один взмах палочкой без слов, паркет под ногами внезапно сменился толстым мягким ковром. Весьма продвинутое владение трансфигурацией, даже если Римус наверняка просчитал заклинание заранее. — Однако и вам стоит быть готовыми к падению. Карин, тебе лучше снять очки, так будет безопаснее.
— Сейчас бы сюда Грейнджер с её световым мечом… — произнёс кто-то в темноте. Кажется, это был Саймон.
— Начали! — велел Люпин, сжимая ладонь и гася пламя. Уже в полной тьме донесся стук переворачиваемых ящиков.
Сначала было тихо, только доносились нервные смешки и шепот, а затем зазвучали голоса учеников:
— Эй, я слышу шаги.
— Чёрт, меня кто-то задел по ноге!
— Эй, вы сейчас слышали этот скрип когтей?
В следующую секунду взвизгнула одна из ведьм, потом выругался кто-то из мальчишек, донёсся приглушенный звук падения тела на ковёр. Арчибальд почувствовал движение воздуха — с испуганным криком Эдвардс отскочила куда-то в сторону, едва не задев его полами мантии. Самое интересное, что это было единственное, что он ощутил — существа абсолютно игнорировали его. Более того, даже их астральное присутствие маг ощущал с большим трудом — словно через несколько этажей здания или за укрепленным барьером. Бугимена не могут видеть взрослые, ни волшебники, ни магглы, значит, вот как именно реализован механизм селективного проявления в реальном мире — именно с такой формой он никогда не сталкивался раньше. Но как спиритуалист был крайне заинтересован в возможности изучить его в деталях, даже если практического применения и не найдется, хотя бы из чистого научного интереса.
— Люмос.
— Люмос!
— Люмос Максима.
— Люмос Солем.
Вспышки, шары и лучи света разрезали черноту, ненадолго ослепив привыкшие к темноте глаза. Кайнетт присоединился к юным волшебникам, тоже подбросив к потолку шар света. Под ногами заметались четыре небольшие тени, напоминающие искаженные человеческие фигуры в пару футов ростом, попытались спрятаться под расставленными вдоль стен партами и столами. Однако именно в этот момент Люпин широким жестом распахнул все окна, заливая класс солнечным светом. Ночным духам не осталось ничего, кроме как с огромной скоростью метнуться к ящикам, закрытым спасительной магической темнотой. Слегка растрепанные, испуганные, ошарашенные или довольные собой ученики оглядывались по сторонам, стоя или сидя на полу. Лишь несколько учеников казались скорее удивлёнными, словно не понимая, что сейчас произошло.
— Отлично, вы все отлично справились, — воскликнул профессор, обводя рукой зал. Между делом он палочкой вернул паркету прежний вид. — По пять баллов всем, кто поучаствовал, и ещё по пять тем, кто боролся с дементорами, а также Ирвину за отличный ответ. И ещё, скажите мне, кто не слышал и не видел бугименов?
Таких набралось пятеро, помимо Кайнетта духов не видели Росс, Селвин и ещё двое магглорождённых. Оглядев их всех, Люпин пояснил:
— Это неизбежно, ведь кто-то взрослеет быстрее, а кто-то медленнее. Вы в душе старше, и бугимены уже не видят в вас детей. Не думайте ни о чём таком, это не хорошо и не плохо, просто так сложились обстоятельства. Однако если хотите поучаствовать в другом практическом занятии, можете прийти ко мне вместе со вторым курсом Рейвенкло в пятницу, либо записаться в младшую группу дополнительных занятий по защите, которые запланированы в четверг после восьмого урока. А пока все можете привести себя в порядок, до конца урока у нас ещё есть десять минут. Не забудьте дождаться старосту вашего факультета — первокурсникам пока не стоит ходить по замку без сопровождения.
Отойдя в сторону от пытающихся отряхнуться или причесаться (кто руками, а кто с помощью магии) детей, Кайнетт оперся на один из столов и прикрыл глаза. Несмотря на его несогласие с философией Люпина относительно магических существ, урок всё-таки вызвал у него интерес. А ещё ему, возможно, показалось, но маг с вероятностью пятьдесят на пятьдесят мог бы сказать, что в темноте ощущал магическое присутствие не четырёх, а пяти существ. Пятый, более слабый «сигнал» мог идти от профессора, либо, с меньшей вероятностью, от одного из учеников. Однако эффект не похож на одержимость, уж такого Арчибальд в своей работе видел достаточно, а сейчас, можно сказать, и сам являлся одним из них. Возможно, виной тому мощный мистический знак либо доля нечеловеческой крови и частично измененные под её действием магические цепи? В доступных материалах о Римусе Люпине ничего подобного не упоминалось, однако если, к примеру, его прадед был из какого-то магического народа, то разве по меркам данной школы в этом есть хоть что-то необычное?
Двойной урок защиты у первого курса был на сегодня последним, а значит, можно будет заняться чтением и редактированием перевода Грейнджер. Маг
