Современные историки, с которыми мне случается общаться в ходе моей работы над книгой и на ежегодных конференциях «Исторические чтения на Лубянке», склонны считать, что Берия Л.П. былвсё-таки арестован, а затем расстрелян.
Впрочем, вскрытие всех «натяжек» как в случае смерти Сталина И.В., так и в истории с «арестом» Берия Л.П., не входит в наши нынешние планы. Автора сейчас интересует только поведение героя повествования в описанных ситуациях. По моему мнению, несмотря на приведенные воспоминания очевидцев, невозможно признать прямую причастность Круглова С.Н. к устранению Берия Л.П. от власти и к его «аресту». Оставив в стороне этот вопрос, вернёмся к основной канве повествования.
Итак, не ожидая приговора суда, 26 июня 1953 года Президиум Верховного Совета СССР издал указ за подписью Ворошилова К.Е., которым Берия лишили полномочий депутата Верховного Совета, сняли с должности первого заместителя Предсовмина СССР и министра внутренних дел СССР, лишили всех званий и наград, а дело о его «преступных действиях» предписали передать на рассмотрение Верховного Суда СССР. Другим указом от этого же числа министром внутренних дел СССР назначили Круглова С.Н., а Серов И.А. (постановлением Совмина СССР от 1 июля 1953 года) стал его первым заместителем [4]. Несмотря на то, что оба бывших «заместителя Берия» долгие годы работали с Лаврентием Павловичем (в «Особой папке Л.П. Берия» фамилия Круглова по частоте упоминания занимала первое место), заговорщики не причислили их к стану «бериевцев». Но в любой момент всё могло измениться к худшему, стоило только совершить один неверный шаг. Поэтому для «старых эмвэдэвцев» единственный выход виделся в том, чтобы полностью подчиниться той «политике партии и правительства», которая стала проводиться «соратниками», на время «тесно сплотившимися» после июньского (1953 года) переворота.
Отныне «под чутким руководством» ЦК КПСС в МВД наступила пора серьёзных кадровых преобразований, принцип которых был прост: уволить тех, кто раньше был арестован по делу Абакумова, а при Берия оказался восстановленным на службе в органах внутренних дел. С другой стороны, возвратить «игнатьевские кадры», уволенные с работы весной 1953 года. Кроме того, следовало произвести аресты лиц, причисленных к «банде Берия». Первым делом, чтобы обезопасить от всяких неприятностей компанию заговорщиков, 27 июня 1953 года начальником 9‑го управления (охрана правительства) был назначен Лунёв К.Ф., являвшийся до этого заведующим отделом административных органов Московского комитета КПСС. Прежний руководитель этого управления генерал-лейтенант Кузьмичёв С.Ф. был арестован. Первым заместителем министра внутренних дел назначили Шаталина Н.Н., который при этом по-прежнему оставался в ранге секретаря ЦК КПСС. На новой работе представитель ЦК партии пробыл недолго: только принял участие в приёме-передаче дел по МВД министру Круглову С.Н., провёл обыски и изъятия в кабинете и сейфах Берия и побывал в ранге первого зама на партийных мероприятиях. К ранее командовавшему войсковыми подразделениями МВД заместителю министра генералу армии Масленникову И.И. постановлением Совмина СССР от 8 июля 1953 года добавился в качестве замминистра ещё один армейский генерал-лейтенант, Переверткин С.Н., ранее являвшийся заместителем начальника Главного управления боевой подготовки Сухопутных войск Министерства обороны. Секретариат МВД СССР вновь возглавил полковник Воронков С.П. [4].
Для увеличения «партийной прослойки» постановлением Совета Министров СССР от 8 июля 1953 года членом Коллегии и начальником 3‑го управления (контрразведка в СА и ВМФ) МВД СССР был назначен генерал-лейтенант Леонов Д.С., входивший ранее в Военный совет Ленинградского военного округа. На следующий день членом Коллегии и начальником Управления кадров МВД СССР стал Петушков В.П., заведовавший до этого Сектором административных органов ЦК КПСС. Из «старых кадров» остался генерал-лейтенант Харитонов Ф.П., бывший начальником Специального главного управления «Главспеццветмет» золотоплатиновой промышленности, которого теперь утвердили членом Коллегии и начальником 4‑го (секретно-политического) управления МВД СССР. Также членом Коллегии и начальником 2‑го управления (разведка за границей) МВД СССР был назначен Панюшкин А.С., бывший ранее послом в США и Китае, а последнее время являвшийся председателем комиссии по выездам при ЦК КПСС. Произошёл ряд и других назначений [4].
Одновременно производились аресты участников «банды Берия». 26 июня 1953 года в Германии был задержан начальник 3‑го управления МВД Гоглидзе С.А. В Москве аресту подверглись первый заместитель министра внутренних дел Кобулов Б.З. и начальник следственной части по особо важным делам МВД СССР Влодзимирский Л.Е. На аэродроме у трапа самолёта был взят под стражу прибывший в столицу министр внутренних дел Грузинской ССР Деканозов В.Г. В Киеве за решёткой оказался министр внутренних дел Украинской ССР Мешик П.Я. Несколько позднее был арестован бывший министр государственной безопасности Меркулов В.Н., в последнее время работавший министром государственного контроля СССР [100].
Но самым главным для верховных правителей страны являлось оправдание в глазах советского народа тех репрессивных мер, которые были предприняты в связи со свержением Берия и других руководителей государственного аппарата. Для начала по Москве был пущен слух о том, что Берия якобы намеревался во время премьеры оперы «Декабристы» в Большом театре (о которой упоминалось выше) арестовать всех членов партии и правительства и таким путём прийти к единоличной власти. Сообщение о том, что Берия Л.П. снят со всех постов и арестован, появилось в центральных газетах только 29 июня 1953 года. В разделе хроники доводилось до сведения общественности, что министром внутренних дел СССР назначен Круглов С.Н. Для того чтобы всесторонне «заклеймить позором» нового «врага народа», со 2 по 7 июля 1953 года был проведён Пленум ЦК КПСС, на котором обсуждался вопрос «О преступных антипартийных и антигосударственных действиях Берия». Сама формулировка темы заседания говорила о том, что в отношении «подлого предателя дела социализма» в выражениях можно было не стесняться, взваливая на него всю вину за имевшиеся в стране трудности и восхваляя как никогда тесно сплочённых соратников, демонстрируя тем самым свою лояльность верховной партийной власти.
Первым выступил Маленков Г.М., суть обвинений которого сводилась к следующему. Берия «развил активную деятельность, чтобы поставить МВД над партией и правительством». Берия «взял на себя управление охраны членов Президиума ЦК для контроля за ними» (как же он тогда заговор против себя просмотрел? — Ю.Б.). Берия через МВД (у которого имелась хорошая агентурная сеть) пытался урегулировать отношения с Югославией. Предложения по Германии, наработанные Берия, хотя и были приняты на заседании Президиума три недели назад, но вызвали недовольство Молотова и Хрущёва. В вину Берия была поставлена и амнистия, начатая по его инициативе в конце марта 1953 года, поскольку «вместо бытовиков на свободу вышли рецидивисты». Недовольство было высказано и в отношении руководства Берия«атомным проектом», так как он в этом вопросе «обособился и стал действовать, игнорируя правительство». Берия ещё при жизни Сталина сеял семена недоверия в отношении многих видных руководящих деятелей партии. По поводу того, «почему ЦК раньше не принял мер в отношении Берия», докладчик сказал, что «надо было разгадать и разглядеть Берия во всей его красе. Надо было всем увидеть его как нарушителя и подрывника единства нашего ЦК. Надо было сплотиться, чтобы единодушно решить вопрос о Берия».
Одним из основных аспектов выступления Хрущёва Н.С. явилось обвинение Берия в попытках проведения разделения между партийной и государственной властью, при котором влияние партии ограничивалось только кадровыми вопросами. Отсюда следовал не совсем логичный вывод о том, что Берия вообще хотел уничтожить партию. Плодотворным (на десятилетия вперед!) оказалось стремление Хрущёва Н.С. списать на одного Берия все репрессии, все преступления режима, сделать его главным и практически единственным «козлом отпущения». В изображении нового политического вождя Берия оказался виновным почти во всех проблемах СССР — от внешней политики до состояния сельского хозяйства. А уж в эпитетах Никита Сергеевич в своей речи отнюдь не скупился, называя Берия «прохвостом», «провокатором», «агентом империализма», «умным, хитрым и вероломным», открывая тем самым возможность и другим выступавшим пофантазировать в данном вопросе [83].
Всего на этом Пленуме готовились выступить 46 членов Президиума и ЦК, секретарей республиканских компартий и областных комитетов, из которых слово предоставили 24 записавшимся. Выделим из этих речей выступления лишь тех, кто имел отношение к Наркомату-Министерству внутренних дел. Начальник Первого главного управления Спекомитета по созданию атомного оружия, являвшийся в 1941–1951 годах заместителем наркома‑министра внутренних дел, Завенягин А.П. сказал: «Мне кажется, в оценках Берия, как работника, имеется преувеличение его положительных качеств. Всем известно, что он человек бесцеремонный и как таковой нажимистый, не считался ни с кем, легко мог продвинуть любое дело. Это качество было. Но с точки зрения того, чтобы понять вопрос, вникнуть в суть дела — я бы сказал, туповатый был человек. Без лести членам Президиума могу сказать, что любой член Президиума ЦК гораздо быстрее и глубже разбирался в вопросах и мог разобраться, чем Берия. По своей тупости он не мог вникнуть в дело. Когда мы занимались каким-либо вопросом, он говорил: бросьте вы к чёрту заниматься этим делом, вы организаторы. Как работу можно организовывать, не разобравшись в сути?» По словам Завенягина А.П., «подлец Берия» позволил себе решать вопрос об испытании атомной бомбы помимо Центрального Комитета. Главным его качеством являлось «презрение к людям», «он презирал весь советский народ, презирал партию, презирал руководителей партии». Он считал «членов Президиума ЦК за простаков», а на деле сам оказался «простаком, слепым бараном». Берия являлся «отчаянным бюрократом», зажимщиком ценных инициатив у подчинённых работников: «Чтобы какое-либо наше предложение получило поддержку, надо было поставить вопрос так, что оно вносится по поручению Берия». А ещё «была у него замашка после смерти товарища Сталина вести игру в экономию», мол, деньги надо не только на атомную бомбу тратить, но и «промышленность развивать, культуру, сельскому хозяйству помогать». В этот момент Маленков Г.М. подал реплику, что «вы там деньги расходовали без всякого контроля», теперь придётся за этим следить. Завенягин А.П. со сделанным замечанием согласился и, ещё поругав Берия за его позиции по ГДР и национальному вопросу, в заключение своей речи произнес: «Нет сомнения в том, что Центральный Комитет, освободившись от этого прохвоста, поведёт нашу партию и государство к новым успехам» [86, 93].
