Для организации следствия и суда над Берия и «его окружением» новым Генеральным прокурором СССР был назначен Руденко Р.А., который отличался «близостью к Хрущёву и абсолютной управляемостью». О том, как велось следствие, в котором принимали участие Москаленко К.С. и Батицкий П.Ф., имеется в настоящее время весьма ограниченное количество документальных материалов. Очевидно, к 17 сентября 1953 года всё было подготовлено, поскольку в этот день Президиум ЦК КПСС принял постановление «О составе суда, проектах обвинительного заключения и информационного сообщения по делу Л.П. Берия». На этом заседании Руденко Р.А. предписали доработать (при участии секретаря ЦК Суслова М.А.) представленные материалы и внести предложение о составе специального судебного присутствия Верховного Суда СССР, которое должно было данный вопрос рассмотреть в закрытом судебном заседании без участия сторон. Однако Суслову М.А., видимо, показалось, что следствие не набрало нужных доказательств вины, и потому он распорядился провести дополнительное дознание с привлечением новых свидетелей. Среди других на допрос вызывался и министр внутренних дел Круглов С.Н.
Как рассказала мне Ирина Сергеевна, вернувшись после этого «мероприятия» поздно ночью домой, Сергей Никифорович прямо в шинели сел на стул посреди комнаты и, немного передохнув, произнес тихо: «Я уж думал, что и не увижу вас больше». 10 декабря 1953 года в следующем постановлении ЦК КПСС по этому вопросу отмечалось, что «к настоящему времени Прокуратурой СССР закончено следствие по делу изменника Родины Л.П. Берия». Поскольку средствам массовой информации ранее было дано указание о «банде Берия» и даже о его имени вовсе не упоминать, то для советского народа 17 декабря 1953 года, накануне начала судебного заседания, в газетах появилось сообщение «В Прокуратуре СССР». Ещё до того, как суд принял своё постановление, Берия уже обвинили в многочисленных прегрешениях перед партией, правительством и всем обществом. Заговорщикам из ЦК нужно было не только уничтожить «опасного соратника», но и скомпрометировать его так, чтобы грязь к проклятому имени прилипла навечно, оставив их самих в чистоте и невинности.
С 18 по 23 декабря 1953 года состоялось заседание Специального Судебного Присутствия Верховного Суда СССР под председательством Конева И.С. — маршала и Дважды Героя Советского Союза, и в составе Шверника Н.М. — председателя ВЦСПС, Москаленко К.С., ставшего уже генералом армии и командующим войсками Московского военного округа, Лунёва К.Ф. — первого заместителя министра внутренних дел и ещё четырёх заседателей. Комендантом этого суда был назначен генерал-полковник Батицкий П.Ф.
Итоги закрытого заседания опубликовали все газеты в сообщении «В Верховном суде», заранее написанном и согласованном с Президиумом ЦК: «Виновность всех подсудимых в предъявленных им обвинениях была полностью доказана на суде подлинными документами, вещественными доказательствами, собственноручными записями подсудимых, показаниями многочисленных свидетелей. Изобличённые доказательствами подсудимые Берия Л.П., Меркулов В.Н., Деканозов В.Г., Кобулов Б.З., Мешик П.Я., Гоглидзе С.А. и Влодзимирский Л.Е. на судебном следствии подтвердили показания, данные ими на предварительном следствии, и признали себя виновными в совершении ряда тяжких государственных преступлений». Специальное Судебное Присутствие Верховного Суда СССР постановило перечисленных подсудимых «приговорить к высшей мере уголовного наказания — расстрелу, с конфискацией лично им принадлежащего имущества, с лишением воинских званий и наград. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит» [93].
По воспоминаниям коменданта штаба Московского округа ПВО майора Хижняка М., для приведения приговора в исполнение ему было поручено соорудить щит из толстых досок (пулеулавливатель) с железным кольцом в центре, чтобы привязать приговорённого. Перед казнью Берия вел себя достойно, никаких вставаний на колени, никаких просьб, «побледнел только, и щека левая несколько раз дернулась». Хижняк М.Г. стал завязывать осуждённому глаза, но генерал-полковник Батицкий П.Ф., выступавший в роли палача, сказал, что это делать не нужно: «Сними, пусть смотрит своими глазами». После этого выстрелил приговоренному в переносицу. Затем распорядился, чтобы все присутствовавшие офицеры тоже выстрелили в тело Берия. Затем труп упаковали, отвезли в крематорий, сожгли, а прах при помощи вентиляторов развеяли по ветру [93]. Так закончил свой жизненный путь Лаврентий Павлович Берия, по мнению ряда современников — лучший организатор крупномасштабной работы, после кипучей государственной деятельности оболганный, опозоренный, с клеймом палача, садиста и развратника.
Но оставались ещё семья, «жена, старуха‑мать и сын Серго», которых в одном из своих писем из заточения Берия просил бывших соратников «не оставить без внимания», и многочисленные родственники. Жену Нину Теймуразовну и сына Серго быстренько посадили за решётку. А вот мать Лаврентия Марта, глубоко верующая женщина, по сообщению из Грузии, посещала церковь и молилась за своего сына. Да ещё встречалась с родственниками, что было крайне нежелательно. В связи с этим ещё 25 августа 1953 года с Родины арестованного, но пока не осуждённого бывшего государственного деятеля уже обратились к Хрущёву Н.С. с просьбой: «Считая нецелесообразным дальнейшее пребывание в Грузии близких родственников врага народа Берия, ЦК КП Грузии просит дать указание об их выселении с территории Грузинской ССР». 12 сентября 1953 года Президиум ЦК КПСС удовлетворил просьбу грузинских товарищей. Во исполнение этого решения в последний день уходившего года Генеральный прокурор Руденко Р.А. и министр внутренних дел Круглов С.Н. внесли на имя Хрущёва Н.С. и Маленкова Г.М. такое предложение: «Учитывая социальную опасность лиц, находившихся в близких связях с врагами народа, Прокуратура СССР и Министерство внутренних дел СССР считают необходимым запретить членам семей и близким родственникам указанных врагов народа проживание в городах: Москве, Ленинграде, Тбилиси и других режимных городах и местностях Советского Союза, а также на территории Кавказа и Закавказья. Указанные лица по месту вновь избранного ими жительства (в Красноярском крае, Казахстане или Свердловской области. — Ю.Б.) будут взяты под надзор органов МВД». В апреле 1954 года грузинские товарищи вновь подняли вопрос о родственниках Кобулова, Гоглидзе, Деканозова. Была создана комиссия в составе Шаталина Н.Н., Руденко Р.А., Серова И.А., Круглова С.Н. и Мжаванадзе В.П., которая по решению ЦК КПСС включила в число изгоняемых, помимо указанных, также родственников Мешика, Влодзимирского и Меркулова. Поскольку, по сообщению органов госбезопасности, многие выселенные продолжали и далее восхвалять Берия и высказывать недовольство обращением с ними, наблюдение за поведением родственников врагов народа продолжилось [93].
Теперь о поощрении непосредственных участников «рискованной операции» по аресту Берия. На июльском 1953 года Пленуме ЦК КПСС маршал Жуков Г.К. был переведён из кандидатов в члены Центрального Комитета партии. Министр обороны маршал Булганин Н.А. пообещал всем остальным офицерам группы захвата звания Героев Советского Союза и 25 декабря 1953 года предложил Москаленко К.С. написать соответствующие реляции на пять человек: Батицкого, Юферова, Зуба, Баксова и самого себя. Но Москаленко К.С. «категорически отказался это сделать», мотивируя это тем, что они «ничего такого не сделали». Тогда сошлись на награждении всех орденами Красного Знамени, что и было реализовано [100]. Сразу после ареста Берия Москаленко К.С. получил повышение по должности, став командующим Московским военным округом, а пехотный генерал Батицкий П.Ф. возглавил вместо него ПВО столицы. В дальнейшем оба доросли до погон Маршала Советского Союза и получили к своим фронтовым геройским звездам звания Дважды Героев Советского Союза. Ордена же сыпались, как из рога изобилия. Так, если на фронтах Великой Отечественной войны Москаленко К.С. получил 8 орденов (два из них Ленина и один Красного Знамени), то после разгрома «банды Берия» был удостоен 12 орденов, причём пять из них Ленина и четыре Красного Знамени. Интересно, что в 1985 году, в канун 40-летия Дня Победы, уверенно выросшие в своих воинских званиях ветераны «захвата» генерал-полковник Баксов А.И., генерал‑майор Зуб И.Г. и полковник Юрьев В.И. посчитали «целесообразным и своевременным» обратиться в ЦК КПСС «с надеждой положительного решения вопроса» о присвоении им обещанных званий Героя Советского Союза. Однако время ушло, политическая обстановка изменилась, да и прежние заслуги ветеранов были отмечены ранее высокими правительственными наградами, потому в просьбе было отказано [93].
