куча! –
А.С.] солдат с винтовками на руку» (офицер лейб-гвардии Московского полка 2-й гвардейской пехотной дивизии С.С. Некрасов о московцах в бою 25 августа (7 сентября) у деревни Высоке близ Тарнавки);
– «наши цепи охватили подножие холма и двигались вперед, в гору, точно на параде, держа даже боевое равнение» (бывший офицер 3-го Кавказского саперного батальона Л.Л. Марков о 206-м пехотном Сальянском полку 52-й пехотной дивизии в бою 26 августа (8 сентября) у Тарнавки);
– цепи одновременно вышли из леса «длинной стройной линией» (бывший начальник 52-й пехотной дивизии В.В. Артемьев о 208-м пехотном Лорийском полку той же дивизии в том же бою);
– «полк стройно, как на красносельских маневрах, двинулся» цепями в наступление (бывший офицер 3-й батареи лейб-гвардии 2-й артиллерийской бригады К.Н. Мандражи о лейб-гвардии Московском полку 2-й гвардейской пехотной дивизии в том же бою);
– «быстро, без суеты, точно на ротном учении, развертываемся в цепь и берем указанное направление» (бывший ефрейтор лейб-гвардии 2-го стрелкового Царскосельского полка Гвардейской стрелковой бригады В.С. Ревенков о 7-й роте этого полка в бою 26 августа (8 сентября) у Камня и Войцехова)176.
Таков же и 12-й гренадерский Астраханский полк 3-й гренадерской дивизии. «Видя, в каком порядке наступает рота, – вспоминал о первом бое астраханцев под Замостьем 14 (27) августа (в начале Томашовского сражения) командовавший тогда в нем 12-й ротой П.В. Сушильников, – я подумал: «Только не достает песни»177.
Таковы же и еще два участника Галицийской битвы – 45-й пехотный Азовский полк 12-й пехотной дивизии и 195-й пехотный Оровайский полк 49-й пехотной дивизии. В первом бою азовцев – под Березанкой 15 (28) августа, в конце сражения на Золотой Липе – полк попал под артиллерийский обстрел, но, по свидетельству служившего в нем тогда младшим офицером 3-й роты В.Д. Белова, «быстро, как на ученьи, перешел в шахматный порядок», а затем стал наступать перебежками тоже «как на ученьи»… В точно такой же ситуации оказались и пошедшие в первый бой 19 августа (1 сентября) под Галичем оровайцы; «появились убитые и раненые, но роты шли как на учении, спокойным шагом»178…
Таковы же и русские участники боя 10 (23) августа под Орлау – Франкенау. Офицеры 6-й артиллерийской бригады, наблюдавшие наступление 23-го пехотного Низовского и 24-го пехотного Симбирского полков 6-й пехотной дивизии на Франкенау, «с восторгом отзывались о действиях пехоты» и, «захлебываясь, рассказывали» старшему офицеру своей 1-й батареи капитану В.Е. Желондковскому, «как искусно и неудержимо двигались роты по открытой местности под ружейным и пулеметным огнем»179. То же самое видели и офицеры германского 1-го егерского батальона – дравшиеся с наступавшими на Орлау 29-м пехотным Черниговским и 30-м пехотным Полтавским полками 8-й пехотной дивизии. Русские цепи, записал один из них после боя в батальонном дневнике, перекатываются «с жутким спокойствием и ритмом»180.
Столь единодушные свидетельства источников личного происхождения заставляют верить и поступившему 16 (29) августа 1914 г. донесению командира 19-го армейского корпуса генерал-лейтенанта В.Н. Горбатовского о контратаках его 17-й пехотной дивизии под Комаровом: «Наступление велось в образцовом порядке»181.
При этом выражения «как на маневрах», «словно на параде» и т. п. отнюдь не означают, что роты двигались так, как на маневрах и других учениях «предрепрессионной» РККА, то есть плохо применяясь к местности и не прибегая к залеганию, самоокапыванию и перебежкам. Не ложась, безостановочно и не применяясь к местности, наступали лишь преображенцы и царскосельские стрелки – но у них это соответствовало обстановке: их цепи обстреливались шрапнельным огнем, и чтобы побыстрее выйти из зоны поражения, требовалось двигаться как можно быстрее182… Наступавшие левее преображенцев, под Суходолами, цепи другого полка той же дивизии – лейб-гвардии Егерского – и чередовали движение с залеганием и окапывались, когда огонь австрийцев становился слишком сильным. Роты лейб-гвардии Финляндского полка соседней 2-й гвардейской пехотной дивизии, наступая 25 августа (7 сентября) на фольварк Каэтановка по совершенно открытой местности, окапывались то и дело; перебежки и окапывание применяли, наступая, и царскосельские стрелки. Остатки цепей лейб-гвардии Московского полка – брошенного под Тарнавкой в лобовую атаку на позиции германской артиллерии – все равно продолжали демонстрировать крепкую выучку и двигаться перебежками – вскакивая после очередного выстрела орудия, пробегая несколько шагов и вновь бросаясь на землю перед следующим выстрелом183…
Дравшийся вместе с лейб-егерями под Суходолами Апшеронский полк, по оценкам и апшеронца В.А. Иванова и А.А. Шмидта из соседней дивизии, наступал, «отлично применяясь к местности» (во 2-й роте 1-го батальона «цепи перебегали так стремительно, так умело применялись к местности», что и потери были невелики) 184. Правда, еще один участник боя – пошедший в него подпоручиком 5-й роты 2-го батальона апшеронцев А.А. Рябинский – сетовал, что «практиковавшиеся в мирное время перебежки были как бы забыты». Однако из его же описания следует, что безостановочное наступление цепей 2-го батальона соответствовало обстановке: батальон не подвергался обстрелу. Попадая же под обстрел, его цепи мгновенно залегали и подготавливали следующий бросок ружейно-пулеметным огнем185…
То же и под Сталюпененом. Подойдя к противнику на среднюю дистанцию ружейного огня, подразделения Вяземского полка окопались. Наступающие роты Уфимского и Троицкого вначале не окапывались («Наставление для действий пехоты в бою» 1914 года требовало делать это лишь при длительных задержках), но применяли другой уставной способ уменьшения потерь от огня противника – «решительность и возможную быстроту наступления»186 – и наступали бегом (чередуя бег с остановками и залеганием), а в 350–400 метрах от противника окопались. Цепи Саратовского полка наступали сначала шагом, но, войдя в зону ружейно-пулеметного огня, стали двигаться перебежками…
Дневник 1-го егерского батальона немцев зафиксировал не только перебежки, которыми наступали под Орлау Черниговский и Полтавский полки, но и хорошую технику выполнения перебежек: «Далеко впереди идут офицеры, за ними перебежками – ловкими кошачьими прыжками – отдельные цепи солдат»187…
Ну а эриванец А.Г. Кузнецов прямо ставит знак равенства между понятиями «как на плацу» и «как полагалось»! То же самое делает и полковник С.А. Мацылев – наблюдавший, будучи подпоручиком 1-го саперного батальона, 14 (27) августа 1914 г. под Сольдау в Восточной Пруссии, как «лихо развернулся и пошел в наступление» один из стрелковых полков 1-й стрелковой бригады: «Наступал он, как на учении, видно было, как перебегали цепи, залегали, вновь подымались и бежали вперед, за ними двигались ротные поддержки и резервы»188.
Правда, С.С. Некрасов, вспоминая первый бой 8-й роты лейб-гвардии Московского полка (в которой он тогда был младшим офицером) – у деревни Высоке близ Тарнавки 25 августа (7 сентября) 1914 г. – «сознается», что наступление роты «совершенно
