Но какие у него основания для подозрений? Дэниел специально сообщил ему, что созвездия с обеих планет выглядят примерно одинаково. Но ведь так и должно быть на планетах, обращающихся вокруг соседних солнц? Общий вид их из космоса совпадает, но может ли быть иначе, раз обе они пригодны для людского обитания и отвечают основным нуждам человечества?
Не слишком ли нарочито предположение, что приложено столько стараний для того лишь, чтобы ввести его в заблуждение? Ради чего? Ну а вдруг впечатление нарочитости и бесполезности создаётся умышленно? Ведь лежи причина на поверхности, он бы сразу её обнаружил.
Но может ли Дэниел участвовать в подобном заговоре? Будь он человеком, ответом было бы категорическое «нет!». Но он робот, и не исключено, что имеется способ продиктовать ему такое двуличное поведение.
Сделать окончательный вывод было нельзя, и Бейли поймал себя на том, что высматривает, не подскажут ли ему очертания континентов, Земля перед ним или не Земля. Это было бы решающим доказательством, но, к несчастью, недостижимым. В прорехи облачного покрова он видел только частности, которые ни о чём ему не говорили. Географию Земли он знал поверхностно и по-настоящему хорошо представлял себе только её подземные Города — её стальные пещеры.
То, что он успевал разглядеть, было ему незнакомо, однако с тем же успехом могло находиться на Земле, как и на Авроре.
Но откуда вообще эти подозрения? Он же летел на Солярию и не сомневался, что летит именно туда. Ему и в голову не приходило, что его могут завернуть назад на Землю… Да, но тогда ему было дано чёткое задание, вполне выполнимое. А теперь у него нет никаких шансов чего-то добиться.
Так, может, подсознательно он предпочел бы вернуться на Землю, вот и сочинил нелепый заговор, отвечающий его тайным желаниям?
Овладевшая им неуверенность словно обрела самостоятельное существование. От неё не удавалось избавиться, и он пожирал Аврору глазами, лишь бы не возвращаться к реальности своей каюты.
Аврора очень медленно вращалась.
Он так долго смотрел на неё, что успел заметить крохотное смещение. В глубинах космоса всё выглядело неподвижным, как на театральном заднике, — беззвучный и статичный узор из огненных точек, среди которых позже возник полумесяц немногим больше их. Может, эта неподвижность и помогла ему преодолеть агорафобию?
Но теперь он увидел, что Аврора вращается, и понял, что корабль зашёл на последние спирали перед посадкой. Облака вспухали ему навстречу…
Да нет же, нет! Не облака! Это корабль устремляется к ним. Движется корабль! Движется он сам! Бейли вдруг осознал своё существование. Он, он падает сквозь облака! Ничем не защищенный, он падает сквозь разреженный воздух на твердую поверхность.
Горло ему перехватила судорога. Дышать стало трудно.
«Ты защищен! — в отчаянии твердил он себе. — Ты внутри оболочки корабля!»
Но никакой защитной оболочки он не ощущал.
«Кроме той оболочки, у тебя же есть оболочка собственной кожи», — подумал он.
Но он не ощущал и кожи.
Это было хуже простой наготы: он — ничем не огражденная внутренняя сущность, полностью обнаженная личность, точечка жизни, единственная среди распахнутой бесконечности Вселенной. И он падает!
Бейли попытался спастись от этого зрелища, стиснуть пластинку в кулаке, но ничего не произошло. Его нервные окончания настолько потеряли связь с реальностью, что усилие воли не сжало пальцы. Да у него и нет воли! Глаза не закрылись, кулак не сжался. Им овладел ужас, парализовал его.
Он осознавал только облака перед собой — белые… не совсем белые… с оранжево-золотой подсветкой…
Всё слилось в сплошную серость… Он тонул. Не мог вздохнуть… Он отчаянно пытался преодолеть судорогу, позвать Дэниела…
И не мог издать ни единого звука.
12
Бейли дышал так, словно секунду назад разорвал грудью ленточку на финише марафона. Каюта перекосилась, его локоть упирался в какую-то твердую поверхность.
Он сообразил, что лежит на полу.
Рядом с ним на коленях стоял Жискар. Пальцы робота (упругие, но довольно холодные) охватывали его запястье. За плечом Жискара Бейли увидел распахнутую дверь каюты.
Ему не нужно было спрашивать, что произошло. Жискар схватил бессильную человеческую кисть и сжал в ней пластинку, чтобы выключить астросимулятор. Не то бы…
Бейли увидел над собой и лицо Дэниела, выражавшее что-то похожее на страдание. Дэниел сказал:
— Партнер Элайдж, вы молчали. Если бы я быстрее понял, что вам плохо…
Бейли попытался жестом показать, что понял и что это неважно. Говорить он ещё не мог.
Оба робота ждали, пока Бейли не сделал слабого движения, чтобы подняться, а тогда их руки тотчас подхватили его, подняли, усадили в кресло, и Жискар осторожно высвободил пластинку из его пальцев со словами:
— Мы скоро пойдём на посадку, и, полагаю, астросимулятор вам больше не понадобится.
— В любом случае, его лучше унести, — добавил Дэниел.
— Погодите, — сказал Бейли таким хриплым шёпотом, что сам себя не расслышал. Он с трудом кашлянул и повторил: — Погодите!.. Жискар!
Жискар вернулся.
— Слушаю, сэр.
Бейли помолчал. Раз Жискар знает, что нужен ему, он будет ждать. До бесконечности, если будет надо. Бейли попытался собраться с мыслями. Агорафобия агорафобией, но он всё равно не знает, где сейчас они совершат посадку. Эта неуверенность возникла до припадка агорафобии и, возможно, дала толчок для него.
Надо узнать точно. Жискар не солжет. Робот не способен солгать, если его специально не проинструктировать. А для чего тратить время на Жискара? В спутники ему дали Дэниела. Дэниел должен был безотлучно находиться при нём. И лгать принудили бы Дэниела. Жискар — просто посыльный, страж у дверей. Так зачем было бы прилагать усилия на сложное инструктирование, чтобы он мог сплести паутину лжи?
— Жискар! — Голос Бейли прозвучал почти нормально.
— Слушаю, сэр.
— Мы идём на посадку, так?
— Да. Остается несколько меньше двух часов.
Двух метрических часов, решил Бейли. А они длиннее реальных часов? Или короче? Неважно! Только лишняя путаница. Выкинь из головы.
Бейли сказал со всей резкостью, на какую был способен:
— Сейчас же назови планету, на которой мы совершим посадку!
Человек либо вовсе не ответил бы, либо ответил бы после недоуменной паузы.
Жискар ответил без запинки констатирующим тоном:
— Аврора, сэр.
— Откуда ты знаешь?
— Это порт нашего назначения. Кроме того, она не может быть, например, Землей, поскольку солнце Авроры Тау Кита имеет массу на десять процентов меньше массы земного Солнца. Поэтому Тау Кита чуть холоднее и её свет непривыкшим глазам землян кажется слишком оранжевым. Возможно, вы уже ознакомились с характерным цветом солнца Авроры по отблескам на облачном слое. И, пока вы не свыкнетесь, ландшафты планеты будут казаться вам необычными.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
