ответила только автоматика, сообщившая о начале миссии.
* * *
Лиза почти ничего не видела из-за слёз, стекающих по лицу. Она сама не знала, что её заставляло продолжать управлять «Палачом» вместо того, чтобы бросить всё, сдаться, сесть и разрыдаться в голос, благо некому слышать её плач.
Почти вслепую она вывела мех на стартовую позицию и вытерла лицо, но слёзы продолжали бежать и застилать ей обзор. Как дождь, стекающий по стеклу… Она видела такое в одном из старинных голо.
Всё рухнуло…
Вообще всё.
Юлий Марс — её брат.
Юлий Марс — тот самый Ведьмак, который однажды прислал ей запись прохождения.
Юлий Марс, который разрушил её мечты — и теперь рушил весь её мир.
Она могла бы отказаться верить и Александре, и Винсенту. Могла бы решить, что они сговорились, чтобы причинить ей боль. Но зачем?
Прислушайся к своим чувствам, крикнула ей Александра. Прислушайся, и ты поймёшь, что это правда. Лиза прислушивалась.
И понимала…
Что ей было делать с этим? Как принять такую правду? Как не возненавидеть его ещё сильнее за то, кем он оказался?
Погружённая в мучительные размышления, Лиза даже не поняла, что уже ведёт мех вперёд, по косогору, не разбирая дороги, что в неё уже стреляют, что вот сейчас…
Неловкий манёвр вывел её из-под удара алебарды, но нарушил без того неустойчивое равновесие, и «Палач» завалился набок.
Девушка быстро подняла упавшую машину и развернулась, включив лазерный меч. «Монарх» сначала отпрянул, потом начал обходить её по кругу, всё ближе и ближе, а Лиза всё никак не могла вернуть себе боевой настрой — и что ещё хуже, не могла заставить свои руки перестать дрожать.
Какая уж тут слаженность, какое слияние с боевым роботом, когда он становится продолжением твоего тела…
Ещё один замах алебардой она отразила, но тут «Монарх» подпрыгнул, тяжело ударившись о землю ногами, и девушка ощутила, как почва под ногами дрогнула. Грунт на склоне потерял сцепление с основой и начал сползать вниз, увлекая за собой «Палач».
Лиза ударила по запуску прыжковых двигателей, но слишком медленно, слишком…
Жалобный крик, вырвавшийся у неё, когда огромный мех поймал за ногу взлетающую машину, размахнулся и так ударил «Палач» о скалу, что нога просто оторвалась, погас в вязкой тишине кокпита.
* * *
— Кузнечику оторвали лапку?
Лиза не оглянулась на издевательский холодный голос. Она была опустошена. Какой наивной и глупой она была… Правильно Винсент её дурой назвал. Купилась на разговоры и настоящие испанские апельсины прямо с ветки, поверила, что у королевского отпрыска может быть что-то общее с простолюдинкой…
Хотя бы просто дружба. А ею воспользовались, и когда в ней отпала надобность — просто вытерли ноги.
Так ей и надо…
Кто-то другой ответил за неё.
— Что, ваше высочество, явились поиздеваться над pobre nena? Очень по-королевски, ничего не скажешь! Достойный сын своего отца, настоящее mierda real! Ahora vete de aquí!
— Что? — переспросил не ожидавший такой атаки от Михалыча принц Гарсия.
— Проваливай, говорю, отсюда, урод! — перевела Микаэла и перехватила поудобнее универсальный ключ.
— Чокнутая, — буркнул Винсент и свалил, пока ему более наглядно не объяснили, что нужно делать.
Он не думал, что так получится. Он ждал, что победа будет такой же приятной на вкус, как прежде, до появления Юлия. Винсент мог побить кого угодно, мог любому бросить вызов… Ладно, почти любому. С Магнусами связываться — себе дороже. И было так сладко попирать ногами поверженного, пока девушки вьются вокруг и в глаза заглядывают с обожанием…
Но сейчас всё было иначе.
От надломленного, потерянного «За что⁈» — и до хрупкой фигурки, скорчившейся у ног искалеченного меха. Она не ответила. Не подняла голову. Не посмотрела. Вообще никак не отреагировала, будто Винсента не существовало больше в мире.
Он был готов увидеть что угодно — обиду, ненависть, гнев, бессильную ярость, был готов услышать оскорбления.
Их он, кстати, услышал — от Михалыча.
Но к полному отсутствию реакции Винсент готов не был.
Непонятное, неприятное, грызущее чувство внутри не давало покоя. Принц Гарсия не знал, как оно называется, и не знал, что ему сделать, чтобы оно исчезло.
«К чёрту всё!»
Пусть дуется. Всё равно потом сама прибежит, никуда не денется. Девчонки всегда прибегают, если на них не обращать внимания.
Он же принц! Что бы он ни сделал — он прав, а чернь должна знать своё место и быть благодарна, что смогла послужить его планам.
А пока цель достигнута, и можно было переходить ко второй части задуманного.
* * *
— Vamos, no llores más, levanta esa cara y sonríe…
Михалыч озабоченно склонилась над Лизой. Дело было плохо. Малышка была неосторожна и доверилась этому ублюдку. Не первая — и, увы, не последняя.
— У вас с ним что-то было? — осторожно спросила она.
Этот вопрос наконец вывел Лизу из ступора.
— Что⁈ Нет! Конечно же нет! За кого ты меня принимаешь⁈
Она так вспыхнула от негодования, что Микаэла сразу поверила — действительно нет. Что ж, девочке повезло. Могло быть намного хуже…
— Зато ты наконец пришла в себя, — Михалыч улыбнулась. — Ну, давай посмотрим, что тут можно сделать?
— А… — Лиза смотрела на неё большими глазами. — Разве тут что-то можно исправить? Он же Кузнечику ногу сломал… И корпус — ты посмотри, какие вмятины! И ещё издеваться пришёл, гад!
— Я скажу Юлию, он ему arrancará las pelotas, — пообещала Михалыч.
— Что? — не поняла Лиза.
— Яйца он ему оторвёт, — без тени смущения перевела Микаэла. — Чтобы не настрогал такого же mierda real — королевского дерьма. И нет, сломанная нога — не конец света. Если твой спонсор смог откопать новенький, практически в заводской смазке «Палач» — я уверена, что он откопает и новенькую ногу. Это проще найти, чем новый мех. А пока он будет искать, мы что-нибудь придумаем…
В широко раскрытых глазах Елизаветы Романовой затеплилась надежда.
Это значило — ничего настолько страшного не случилось? Кузнечика можно было починить?
— Меня не отчислят, да? — тихо спросила она.
— За что? — не поняла Микаэла.
— Ну… — Лиза запнулась. — Я же мех сломала…
— Не ты, а этот королёныш, para que el cielo caiga sobre su cabeza! — перебила её Микаэла. — И если бы каждого студента отчисляли за то, что мех покалечили во время дуэли — Академия
