Представления с медведями всегда пользовались популярностью в Бэнксайде, и на улицах Лондона часто можно было увидеть дрессированных медведей, которые плясали или что-нибудь изображали. Однако вряд ли «Слуги короля» стали бы одалживать зверя у тех, кто устраивал травлю медведей. Гораздо смешнее выглядел актер в костюме. Внезапное и вроде бы случайное появление на сцене зверя Шекспир умело использует для развития действия. Появлением медведя отмечается поворотный момент в пьесе: из мрачной трагедии она превращается в эксцентричную комедию, и зритель постепенно привыкает к новому ритму и тону. Старика преследует медведь — это, конечно, страшная, но и удивительно смешная картина. Она символ всей пьесы.
Как и во всех романтических историях или музыкальных комедиях, страсти в «Зимней сказке» выражаются бурно, и скрыть их почти невозможно. Основная тема — безумная ревность, за которой следует чувство вины и раскаяние; несчастные и разлученные герои соединяются в финальной сцене прощения и примирения. Пьеса эта дарит зрителям радость и надежду. Возможно, не случайно ее играли в годовщину Порохового заговора, а потом — вскоре после кончины старшего сына и наследника короля Якова[395]. «Зимняя сказка» была чем-то вроде подарка публике, средством против печали. В ней человеческая сущность неотделима от природы, они движутся вместе в великом ритме жизни. Поэзия диалога — естественное следствие свободного полета и поворота мысли героя; в речи отражается движение ума.
Основной источник пьесы — роман в прозе Роберта Грина «Пандосто», откуда Шекспир взял материал для первых трех актов. Грина вспоминают прежде всего в связи с его памфлетом, написанным незадолго до смерти, в котором он обрушился на «потрясателя сцены» («Shake-scene»). Памфлет назывался «На грош ума, купленного за миллион раскаяния»[396]. Обвинений было много, и среди них — плагиат. С тех пор прошло восемь лет, и Шекспир положил в основу своей пьесы самое популярное сочинение покойного Грина, сделав сюжет более фантастичным и нереальным. Возможно, он просто не удержался и воспользовался случаем восторжествовать над своим хулителем. А потом взял и назвал пьесу зимней сказкой, досужей небылицей, замысловатой историей, рассказанной у камина. Шекспир не был сентиментальным.
В том же году в третий раз вышли в свет по меньшей мере три пьесы Шекспира — «Тит Андроник», «Гамлет» и «Перикл». Они появились в разные периоды его творческого пути — от раннего «Тита» до позднего «Перикла». Шекспир получил признание, и теперь публика стала оценивать его достижения в целом. Им восторгалась королевская семья, он доставлял удовольствие зрителям Оксфорда и развлекал толпы народа в «Глобусе». Кажется очевидным, — по крайней мере, тем, кто может оглянуться в прошлое, — что он достиг пика своей карьеры. Его имя было у всех на устах. Один автор, говоря о стандартах «истинного писательского мастерства», упоминал именно Шекспира как автора, у которого «мы находим самый настоящий английский язык». Леонард Диггс, пасынок душеприказчика Шекспира, в письме 1613 года упоминал о «книге сонетов, за которую испанцы здесь так ценят своего Лопе де Бега, как мы бы должны ценить нашего Шекспира». Заметим, что «наш» Шекспир уже считался представителем национальной литературы.
К зимнему сезону 1611 года Шекспир вернулся ко двору с двумя новыми пьесами. В отчете о королевских увеселениях, датированном 5 ноября, отмечено: «Пьеса под названием «Сказка зимних ночей». Четырьмя днями раньше была сделана такая запись: «В ночь накануне Дня Всех Святых в Уайтхолле перед Его Королевским Величеством представляли пьесу под названием «Буря». Мы не находим никаких записей о представлениях в День Всех Святых, i ноября, когда бедняки с песнями ходили по улицам, поминая усопших и выпрашивая угощение. «Буря» последняя законченная пьеса Шекспира, погружает зрителя в атмосферу волшебства с легким оттенком грусти. Великий драматург впоследствии, вероятно, сотрудничал с другими авторами, передавая им свое умение и опыт, однако «Буря», последняя пьеса, целиком написанная им самим, заслуживает особого внимания.
В ней, так же как в «Перикле» и «Зимней сказке», много театральных масок и музыки. Весьма вероятно, что Шекспир написал ее для представления в «Блэкфрайерз» — театре под крышей. В ней четко выделены антракты, в особенности тот, что разделяет четвертый и пятый акты: в нем должна была играть музыка. Ариэль и Просперо в конце четвертого акта вместе уходят со сцены, а в начале пятого акта появляются также вместе. В «Глобусе» такое было невозможно, потому представление шло непрерывно.
Шекспира всегда волновали образы, связанные с морем. Поэтому не случайно его привлекли опубликованные отчеты о колониальных путешествиях. Так, однажды жестокий шторм выбросил на Бермудские острова колонистов, направлявшихся в Джеймстаун в Вирджинии. Случилось это за два года до описываемых нами событий; Шекспир читал об их приключениях. Он также прочел книги «Правдивое и искреннее описание колонизации, начатой в Вирджинии» и «Открытие Бермуд, именуемых иначе «Дьявольским островом», обе они вышли в 1610 году. Он был уже знаком с некоторыми из главных акционеров Вирджинской компании, например с графом Пембруком, и мог из первых рук получить сведения о мятеже в колониях. Он читал эссе Монтеня «О каннибалах» в переводе Флорио. Он помнил «Фауста» Марло, произведения Овидия, которые читал в школе, описание шторма в «Энеиде» Вергилия. А еще в Лондоне был знаменитый мастер верховой езды, и звали его Просперо. И все это вместе, смешавшись с рассказом о великом шторме, сошлось воедино.
«Буря» начинается с того, что «грозовой ночью с громом и молнией» происходит грандиозное кораблекрушение; перед зрителями появляются «промокшие» моряки. От начала и до конца представления Шекспир использует все возможности театра в закрытом помещении. На сцене непрерывно разворачивается действие. Герои исполняют песни с «торжественной и странной музыкой», сочиненной уже знакомым нам Робертом Джонсоном. Последние пьесы можно назвать совместными произведениями Шекспира и Джонсона. Тщательно продуманные сценические эффекты, создающие обстановку волшебства и сверхъестественности, сопровождаются музыкой, как, например, сцена с духами: «Появляются странные фигуры; они вносят накрытый стол.
Танцуя и кланяясь, они жестами приглашают к столу короля и его свиту, после чего исчезают»[397]. И разумеется, в действо непременно включаются маски; об их выходе зрителя торжественно оповещает музыка, а также богиня Юнона, спустившаяся на сцену. Затем «появляются жнецы в крестьянской одежде. Вместе с нимфами они кружатся в грациозном танце»[398], пока их не прогоняет Просперо, произнося знаменитые слова, — пожалуй, самые известные строки Шекспира:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
