Она занималась ранами до того момента, пока не была уверена, что не останется отвратительных шрамов, но юноша ослаб, и она не осмелилась продолжать.
После всех своих усилий она откинулась назад и устало кивнула санитару. Она расслабилась, как только Макса уложили в кровать, и вытерла руки полотенцем.
– Миледи, – произнес голос позади нее. – Если вам когда-нибудь понадобится работа, я смогу предложить вам звание старшего подтрибуна и сразу назначить максимальный оклад.
Исана обернулась и обнаружила Фосса, наблюдавшего за исцелением Макса и теперь качающего головой.
– Вороны, – сказал легионерский целитель. – В идеальном мире вы бы получили мою должность.
Она устало улыбнулась.
– Спасибо, трибун. Я уверена, что вы бы сделали столько же.
Фосс фыркнул.
– Вы вернули человеку глаза, миледи. Это тонкая работа, и я знал, возможно, двух или трех целителей за всю свою жизнь, которые могли бы это сделать. И один из них – Верховная Леди.
– Вы сделали больше работы, чем любые три моих целителя, и в два раза быстрее. У Вас выдающийся дар.
Он склонил свою голову перед ней.
– Спасибо.
Она моргнула несколько раз, чувствуя себя растерянно.
– Я… всегда пожалуйста, обращайтесь.
Фосс кивнул и предложил ей свою руку.
– Нам лучше идти. Уже почти началось.
– Началось? – спросила Исана.
– Поединок, миледи.
Исана нахмурилась и вздрогнула. Она почти забыла про дуэль, пока работала.
Возможно, она надеялась, что все будет кончено к тому времени, когда она завершит исцелять людей.
Если так, размышляла она, то было неправильно так думать. Ее сын собирался сражаться за свою жизнь, за жизни их всех – и она должна быть там.
Дуэль была самым окрыляющим, восторженным кошмаром из когда-либо испытываемых ею.
Эмоции толпы были подобны неистовому морю, бурлящему котлу. Если бы она не работала практически до полного изнеможения, она бы с криком убежала к ближайшей темной дыре – что выглядело бы неблагопристойно, учитывая обстоятельства.
Поскольку охрана, состоявшая из восьми легионеров, ожидала у палатки целителя, очевидно назначенная в качестве ее эскорта. Каждый из них выглядел довольно молодо, но все они выглядели крепкими мужчинами, привычными к войне, броня на их груди была украшена не красно-синим орлом Короны, а стилизованным под него черным вороном.
Когда она приблизилась,толпа расступилась и она ощутила всех вокруг себя, людей, гудящих с возбуждением и надеждой, с отчаянием и страхом – и с любопытством.
К ней, в частности.
Лица обращались к ней, и голоса взволнованно дрожали.
Легионеры и сопутствующий лагерю люд давился, чтобы попытаться увидеть и, что сильно ее смутило, поддержать ее.
Массивные фигуры ее охраны аккуратно сдерживали глазеющих на расстоянии, но худенькая фигура проскользнула между двумя, идущими во главе, и Эрен улыбнулся ей.
– Миледи, – произнес он, склоняя голову, приблизившись к ней.
– Ради всего святого, – произнесла Исана, неуверенно оглядываясь, – Эрен…
– Они знают, – сказал он. – Каждый в лагере знает, миледи, теперь все получили доказательства. Ни одна настолько важная история не сможет долго оставаться тайной.
– Ясно, – сказала она.
– Тави… – Эрен прервался и покачал головой, – Октавиан попросил меня быть рядом с вами.
– Я буду рада твоей компании, – тихо ответила Исана. Она продолжала идти, пока вокруг собиралось всё больше людей, глазеющих на неё в тусклом свете факелов и маленьких, бытовых магических ламп.
– Это очень странный опыт.
– Могу себе представить, – сказал Эрен. – Но если дела пойдут хорошо, это ничто по сравнению с тем, что вы однажды увидите на улицах Алеры Империи.
– Ох, дорогой, – сказала Исана.
Они привели её на небольшую открытую площадку прямо перед стеной, где должна была состояться дуэль.
Все вокруг тихо переговаривались, но она обращала на это мало внимания. Она сосредоточилась только на двух мужчинах, которые начали подниматься по лестнице.
Следующие несколько минут прошли в жуткой тишине, пока тот, что повыше, начал делать разминку, растягиваясь. Люди вокруг неё толпились всё теснее, так что Исана была уверена, что, если она вдруг потеряет сознание, толпа удержит её в вертикальном положении там, где она стояла.
Затем её сын последовал за Налусом на стену, и встал перед стройной женщиной, которая чуть не убила их всего лишь несколько часов назад. Состоялся короткий разговор. Начался отсчет.
Голос Китаи прозвучал с внезапным презрением и негодованием, и собравшаяся толпа взревела, выплёскивая свои страх, напряжение и ожидание в прохладный ночной воздух.
Два бойца стали вместе, и Исана никогда раньше не видела ничего столь яркого, красивого и страшного.
Оружие Тави источало алые и лазурные искры, а мечи Наварис были усыпаны ядовито зелеными вспышками. Свет от них был ослепительно ярким и каждая вспышка оставляла цветные пятна в глазах Исаны.
Она никогда не видела, чтобы кто-то двигался так быстро как Наварис из Фригии, и она не могла поверить, что её сын может сдерживать такую быструю и яростную атаку.
Они сражались непрерывными изящными движениями, танцующие и смертельные, четыре лезвия вертелись, кружились, сталкивались как стальные кольца, сопровождаемые вспышками света, которые росли все быстрее и быстрее.
Она могла только смотреть в ужасе и очаровании, и хотя в постоянно сгущающемся молчании толпы не было никаких признаков, она была уверена, они чувствовали тоже самое.
Наварис почти выдавила Тави со стены и её сердце замерло. Потом она увидела какое то невозможное скольжение в сторону от лезвия Наварис, а затем какой то кошачий прыжок на несколько ярдов по воздуху, для того что бы перепрыгнуть на соседнее здание.
Наварис последовала за ним, и пара сражающихся исчезла из поля зрения толпы. Сталь звенела о сталь так быстро, что это было похоже на барабанную дробь, странным эхом отражающуюся в руинах.
Призрачный свет мелькнул в воздухе, вызывая тут же исчезающие тени, и пропал также быстро, как и появился. Камни с тяжелыми, тупыми звуками ударов застучали об землю.
Исана не могла вздохнуть. Она смутно осознала острую боль в руках и фоном проскочила мысль, что ногти больно впились в руки.
Нарастающее напряжение и волнение толпы подсказывало, что пролилась первая кровь. Она бросила взгляд на крышу, надеясь и желая, чтобы все закончилось.
Звон мечей прекратился. Отблески света прекратились.
Исана услышала рождающийся стон у себя в горле.
Тишина длилась все дольше и дольше.
Затем раздался разъяренный рев, звук настолько первобытный, настолько наполненный безумием и яростью, что она с трудом могла поверить, что человеческая гортань способна исторгнуть нечто подобное.
