отчаяния в её теле.
— Продолжай в том же духе, и всё закончится, не успев начаться.
— Ты мне нужен.
Он провёл пальцем по её щеке.
— Скоро. Во-первых, я хочу сделать тебя своей. — Он сел на пятки, положив ладони на бёдра, и открытлчть в его взгляде вызвала рой трепета в её животе. — Ты уверена в этом, Сабель? Как только мы начнём, я не смогу вернуть всё назад.
— Я никогда в жизни не была более уверена.
Кивнув, он закрыл глаза и начал шептать заклинание на незнакомом ей языке, возможно, более древнем, чем тот, который она выучила. Как она несколько раз была свидетелем во время его савидона, кожа Гевина потемнела до тёмно-красного цвета, из его головы выступили рога, а когда его кожа сжалась до выступающих костей лица, его губы потемнели до чёрного оттенка.
Он рычал между пением, пока, наконец, не открыл глаза. Глаза светились красным.
Дикий.
Желание ударить его ногой удерживало её мышцы в напряжении, но она оставалась там, где лежала.
Это Гевин.
Под жестокими чертами его зверя скрывался человек, которого она любила. Мужчина, который никогда не причинит ей вреда.
В отличие от резких, поспешных движений, к которым она привыкла из-за его звериной формы, он протянул нежно руку и погладил её лицо.
— Моя Сабель. — Его голос был глубоким гортанным звуком, но его слова и выражение лица оставались нежными.
Она поцеловала его ладонь.
— Мой Гавиус.
Он медленно наклонился над ней и зарылся лицом в её волосы.
— Твой запах… он так и просит, чтобы его поглотили.
Наклонив её голову в сторону, он получил полный доступ к её горлу.
— Я готова. Возьми меня.
Его тело задрожало на ней, и он провёл языком по её коже, ощущение защекотало её сердцевину, прежде чем поцеловать чувствительный изгиб, который заставил её выгнуться к нему.
Острая боль пронзила её шею, и рычание Гевина прогремело ей в ухо.
Вырвался лишь всхлип, прежде чем тепло заглушило боль, распространившись на каждый мускул её тела. Тепло сменилось волнами удовольствия, пульсацией в её венах. Что-то потекло внутри неё, словно крепкий спиртной напиток, заставил комнату закружиться, смягчая, пока её глаза не отяжелели. Опьяненная похотью.
Её колени упали в стороны, сдаваясь, и она лениво улыбнулась трепету, проникнувшему в её сердце. Она извивалась, пока не достигла кончика его твёрдой, как скала, эрекции именно там, где он ей был нужен. Когда он наконец встретился с её влажным входом, в её животе всё запульсировала с новой силой.
— Пожалуйста, — прошептала она ему на ухо.
Тем не менее, он остался на месте.
Она нуждалась в нём внутри себя. Жаждала, чтобы он наполнил её своим толстым членом.
Ещё один рывок за шею заставил её приоткрыть губы с желанием закричать, но она каким-то образом промолчала, в то время как вторая волна волн пробежалась по её телу, как кровяное течение в её венах.
Боль между бёдрами усилилась.
Пожалуйста. Сейчас. Мне нужно, пожалуйста.
Её немая мольба гремела внутри её черепа.
Она извивалась в его объятиях, терсь о его кончик, который он держал вне досягаемости.
Разочарование поглотило её.
Могла ли она потерять сознание от желания?
Жар обжёг её сердцевину, и она снова потянулась к нему, тихий всхлип сорвался с её губ.
Его зубы вышли из её горла, и в нос проник пьянящий аромат. Сырой. Первобытный. Аромат возбуждения. Как будто они трахались часами и лежали в поту и боли в конечностях.
Гевин медленно вошёл в неё, её бедра задрожали от возбуждения, которое вибрировало в её мышцах.
Боги, он заполнил её так, что она ни на мгновение не могла пошевелиться. Контакт между её узкими стенками и его гладким членом почти свёл её с ума. Ощущение, которое она никогда не испытывала в таком состоянии возбуждения. Он добавил ей удовольствия, очертив языком маленькие круги в том месте, где укусил её, создавая волну головокружительной, бессмысленной жажды, вызывая прилив крови к её лицу. Она впилась ногтями в его спину, улыбаясь, когда он прорычал ей на ухо.
Входя и выходя, Гевин раскачивался в её теле в идеальном ритме. Он произнёс эротический монолог на эрадисе ей на ухо, прежде чем уткнуться лицом в её шею и удлинить свои толчки. Медленно. Сводя с ума. Поддразнивая. Его член скользнул по её стенкам, оставляя её живот в постоянном напряжении.
— Быстрее, — прохрипела она, царапая его кожу ногтями от растущего отчаяния. — Пожалуйста, Гевин.
При ускорении темпа его бёдра врезались в её. Пот выступил на его коже. Его мужское ворчание взволновало её сердце, вскипятило её кровь, а влага, покрывающая её, вызывала долгие скольжения чистого удовольствия.
Была разница между траханием и траханием со страстью. Его расчёт времени, его скорость, знание, когда прикоснуться к ней, а когда с пылом врезаться в неё, — всё с такой утончённостью, как чистое искусство в движении. Мужчина был хорош во многих вещах, но был мастером соблазнения. Секс с ним был не просто актом, это был опыт, одновременно прекрасный и ужасающий, потому что никто никогда с ним не сравнится.
— Когда ты кончишь, ты закричишб для меня. Громко. — Низкий тон его голоса донёсся до её ушей, как песня, когда он вошёл в неё.
— Да, — выдохнула она.
Её мышцы напряглись. Сжались. Задрожали.
Оргазм приблизился, и за её веками заплясали пятнышки, словно крошечные молекулы, врезающиеся друг в друга с усиленным обещанием извержения.
Жар обжёг её тело, и ослепительная вспышка ударила ей в глаза, когда удовольствие взорвалось в её венах с мощными импульсами экстаза.
Она открыла рот для беззвучного крика.
Кончи для меня.
Имя Гевина отразилось от стен, а Сабель взлетела прямо в стратосферу, паря в облаках блаженства. Её стенки сжались вокруг него, крошечные спазмы пробежали по её телу, горячие покалывания доходили до кончиков пальцев рук и ног, сжимающие мышцы. Пульс за электризующим импульсом заставлял её сжимать простыни, пока она не закричала.
Последовала череда проклятий, сопровождаемая дрожью от его освобождения, и она застонала и проревела его имя, когда ещё один оргазм обрушился на неё в катаклизме удовольствия, поразив её мышцы, как землетрясение, и разлив лаву по её венам. Плавилась, взрывалась и снова плавилась.
Слабость превратила её кости в кашу. Её голова откинулась на подушку, её взгляд на мгновение расфокусировался, поскольку тьма угрожала унести её в сон. Хорошо, что она уже лежала, потому что Сабель не смогла бы пошевелиться, даже если бы попыталась.
Она хихикнула и лениво хлопнула себя рукой по лицу.
— Я не знаю, что
