— Къяра, ты несносная девчонка! С тобой невозможно спорить. Но я люблю тебя, — Маграт улыбнулся, ласково прижал к себе дочь и погладил по волосам.
— Я тоже, отец.
— Только учти, он должен оказаться в полной твоей власти… Иметь свободного мага, способного снять заклятие, я не хочу. Когда он вернется?
— Через две недели.
— Если через три недели на нем не будет твоего кабалита мне придется вмешаться. Поняла?
— Через две недели он будет у меня, но кабалит на него я надевать не буду. Он не сможет владеть древней магией. Зачем мне такой маг? Он и так будет слушаться.
— Къяра! Ты не сможешь контролировать его постоянно.
— Смогу! Я хочу овладеть древней магией! Я получила способ. Ты не остановишь меня! — Къяра отстранилась от отца и предостерегающе подняла руку, — И не спорь со мной!
— Ты уверена, что сможешь контролировать ситуацию?
— Да! — Къяра помолчала немного, а потом, глядя прямо в глаза отцу, тихо произнесла, — Если он только попытается быть мне непокорным, я убью его, обещаю.
— Хорошо, — Маграт тяжело вздохнул, — придется поверить тебе, радость моя. Но учти, не заигрывайся. Скрытая здесь энергетика способна смести с лица земли не только Лорен… Это не только твоя жизнь, это жизнь всей империи и не только…
— Я знаю, отец. Я буду осторожна, обещаю. Все будет хорошо.
— Раф, мальчик мой, как хорошо, что ты вернулся… Какое счастье, — Леонгард с трудом приподнялся на кровати, — Я так хотел увидеть тебя перед смертью и так упрекал себя, что позволил тебе уехать.
— Я преобразовал амулет, учитель, — Раф протянул амулет Леонгарду и помог его надеть.
— Раф, как же тебе удалось? Я не верил… и молился, чтобы ты бросил все попытки и вернулся… А тебе все-таки удалось.
— Даже не знаю как, учитель, просто удалось и все. Вот только руку обжег, а в остальном все нормально.
Раф достал из шкафчика на стене сухие листья и стал готовить себе компресс для обожженной руки.
Только надев амулет, Леонгард заметно легче стал дышать, а потом и вовсе поднялся с кровати и сел в кресло. Раф заварил ему чай и сел напротив.
— Мальчик мой, — попросил Леонгард, — расскажи мне, как все прошло, ты сумел избежать встречи с Владетелями Лорена?
— Нет, учитель, мне довелось видеть обоих…
— И как прошла ваша встреча?
— Вам надо отдохнуть, учитель, я обязательно все расскажу Вам, но только, когда Вы чуть окрепнете… Вам сейчас волноваться вредно.
— Я же вижу, что ты жив и здоров, и все закончилось благополучно. С чего это я буду волноваться? Не буду я волноваться.
— Я тоже устал, учитель… Я отдохну, немного приду в себя и все Вам расскажу.
— Ну, раз тебе отдохнуть надо, тогда конечно… — вздохнул Леонгард, — отдыхай мой мальчик, я не буду тебя тревожить.
Больше недели Раф под разными благовидными предлогами ничего не рассказывал о своем путешествии Леонгарду.
Когда же вторая неделя подходила к концу, и Леонгард уже совсем поправился, Раф наконец решился, рассказать ему все как есть.
— Учитель, нам надо поговорить, — сам первый начал он, садясь в мягкое кресло в кабинете Леонгарда.
— Конечно, мальчик мой, — Леонгард сел напротив, — я уже вижу, что что-то прошло у тебя не совсем гладко в твоей поездке, и все жду, когда же ты решишься, наконец, поговорить об этом со мной.
— Вы, как предпочитаете, учитель: чтоб я все по порядку рассказывал или сразу заключительные неприятности выложил?
— Давай сразу о неприятностях. Тогда я смогу, в свете их, совсем по-другому воспринять твой рассказ, и сразу, по ходу его, задавать уточняющие вопросы.
— Тогда, о неприятностях. Завтра мне необходимо вернуться в Лорен, к его Владетельнице.
— Раф, ты шутишь?
— Нет, учитель, — Раф покачал головой, — не шучу.
— Она надела на тебя кабалит?
— Нет, учитель.
— Тогда как она может заставить тебя вернуться?
— Никак… я вернусь сам.
— Ты с ума сошел? Кто ж по собственной воле сует голову в петлю?
— Я поклялся, учитель.
— Не смеши меня, мой мальчик. Владетельница Лорена — маг и наверняка сама не выполняет никаких клятв. Возвращаться к ней всего лишь из-за клятвы, по меньшей мере, глупо.
— Я поклялся не ей.
— А кому?
— Ее дракону.
— Мальчик мой, у тебя не лихорадка случаем? Ты явно бредишь. Всех драконов уничтожили еще лет сорок назад.
— Я общался с одним из них, прям как с Вами сейчас учитель. Сначала он принес меня к Владетельнице Лорена, поймав в лесу, а потом помог вернуть амулет, добраться до лоренской расщелины, а затем защитил от Владетеля Лорена и переправил сюда.
— Бред какой-то… Ничего не понимаю. Может, тебе привиделось это все?
— Да, привиделось, и амулет тоже привиделся. И то, как я преобразовывал его тоже…
— И дракон заставил тебя поклясться, что ты вернешься к дочери Маграта?
— Да. Насколько я понял, Владетельница Лорена, взяла обещание с дракона, что тот не даст мне бежать. Однако дракон решил, отпустить меня, если я пообещаю вернуться до ее возвращения из Кирита. И я пообещал.
— Раф, ты сказал, что дракон защитил тебя от Владетеля Лорена. Расскажи подробней.
— После того как я преобразовал амулет, дракон стал торопить меня, быстрее уходить. Он почувствовал, что наше присутствие засек Владетель Лорена. Но я замешкался, амулет был еще раскален… И уйти до появления Владетеля мы не успели. Дракон загородил меня и сказал, что я маг его дочери и попросил оставить нас. А тот сказал, что его дочь видимо совсем рехнулась, и потребовал, чтобы дракон отошел. А тот заявил, что пока Владетельница в Кирите, Владетелю не удастся заставить его даже хвостом пошевелить, и приказал мне уходить в открытую им арку. Владетель закричал, что я никуда не уйду… а я схватил амулет и метнулся в арку. Владетель швырнул мне вслед голубую молнию, но дракон перехватил ее. А что было дальше я не знаю… я оказался в Верениге.
— Раз так, то дочь Маграта уже давно знает, что ты сбежал, отец наверняка сообщил ей обо всем. И дракону твое возвращение не поможет… А Владетель Лорена теперь, если вдруг ты вернешься, потребует от своей дочери твоей казни… Раф, возвращаться к ней после этого явное самоубийство.
— Я поклялся, учитель, и сдержу клятву. Я знаю, что у Вас с Владетелем Лорена свои давние счеты… но это не дает мне право не сдержать клятву. Его дочь, кстати, совсем не соответствует всем россказням про нее. Она действительно очень сурова, но скорее справедлива, чем жестока. А уж со мной и вовсе обошлась очень даже милосердно, особенно если учесть, что я убил трех лоренских охранников… и она знала об этом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
