— Ты прекрасно выглядишь, — солгал Дилан. Он вместе с Саскией обходил пустой, бездушный дом, слушая, как отдавался эхом звук их шагов по полу, который совсем недавно был застелен старыми потрепанными коврами Ситонов.
— Спасибо. — Саския заглянула в свою бывшую спальню без всякого выражения на загорелом лице.
— Ты куда-то уезжала? Полагаю, сейчас ты встречаешься с художником по имени Стэн? — Дилан шел за ней по лестнице к спальне ее родителей.
— Верно. — Саския не смотрела на него.
— Что происходит, Саския? — Он задержал ее у двери. — Ты же знаешь, что завтра вечером приезжает Феликс, так?
— Конечно знаю. — Она спокойно посмотрела на него. — Я это пережила, Дилан. Это было ужасной ошибкой, о которой все мы теперь жалеем. — Она послала ему грустную полуулыбку. — Я ни на кого не сержусь.
— Даже на Фоби? — с недоверием спросил Дилан. — Вы же давние подруги, правда?
— Оставь Фредди в покое. — Она попыталась пройти мимо него.
— Но как? — Дилан схватил ее за руку. — Она ведь здесь, правда? Последние две недели они с Феликсом едва вставали с постели.
Отчаянно стараясь не выдать своих чувств, Саския оттолкнула его и выбежала из комнаты.
— Я хочу знать, что происходит. — Дилан не отставал от нее. — Я очень беспокоюсь за тебя.
— Хочешь сказать, ты беспокоишься за Феликса! — Она повернулась к нему. — Вот кому принадлежит твоя преданность, так? В прошлый раз ты явно выбрал его, а не меня.
— Ты несправедлива ко мне!
— Это так, черт возьми! — прошипела она. Светлые волосы упали ей на лицо. — Ты мог бы предупредить меня о том, что он собирается сделать. Ты мог бы…
— Я пытался! — Дилан закрыл лицо руками. — Разве ты не видела, что я пытался?
— Нет, не пытался. — Саския злобно потрясла головой. — Ты был слишком мягок. Ты должен был прокричать это. Знаешь, как я старалась убедить Фоби, какой он сумасшедший? Но она вбила себе в голову, что он любит ее. Что он не поступит с ней так. Что она чем-то…
— Я не думаю, что он это сделает. — Дилан отнял руки от лица и посмотрел на нее. В его темных глазах внезапно появилась жалость.
— Нет! — Саския продолжала трясти головой, как будто на нее налетел рой пчел. — Нет. Он это сделает. Он уничтожает всех. Он должен это сделать!
— Он любит ее, Саския.
— Он говорил, что любит меня! — Она дошла до стены рядом с лестницей и в отчаянии прислонилась к ней плечом, прижимаясь лбом к холодной поверхности.
— И он действительно так считал. — Дилан последовал за ней и осторожно прикоснулся рукой к ее плечу. — Он на самом деле думал, что любит тебя. — Но ты унизила его. Ты…
— Хочешь сказать, мы унизили его?
— Да, мы унизили его. — Дилан неуклюже убрал руку. — Но дело было не только в этом, ты же знаешь. Гниль начала разъедать огромный свадебный торт задолго до этого.
— Разве? — Саския вытерла нос рукой.
— Да. Как ты думаешь, почему он сбежал накануне свадьбы? Это была не наша вина, — мягко сказал Дилан. — Никто был не виноват, правда. Просто он чувствовал себя подавленным.
— Подавленным? — удивленно рассмеялась Саския.
— Большая любящая семья, свадебные планы, постоянные поздравления, безграничная любовь. Этого оказалось слишком много для человека, от которого почти отвернулась собственная семья, — осторожно сказал Дилан. — Ты отдала все ради него, ведь так? Свои амбиции, упорство, огненную энергию, которая больше всего привлекала его… Все исчезло, когда ты повстречала Феликса. Ты так сильно любила его, что не видела его недостатков, Саския. Ты никогда не критиковала его, не возражала ему, не спорила с его высокомерием и тщеславием. Ты тратила на него всю свою любовь.
— И он бросил меня за это?
— Частично — да. — Дилан пожал плечами, опуская взгляд. — А также из-за того, что он всегда поступает именно так. Он не может говорить об этом, он лишь действует как напуганная собака — сначала дичает, а в следующую секунду убегает прочь.
— Значит, ты считаешь, что это была моя вина? — Саския задыхалась от слез.
— Нет. — Дилан взъерошил волосы. Просто вы шли в разных направлениях. Кажется, что он стремится к всеобщему восхищению и поклонению, но если ты сделаешь его своим кумиром, то он начнет презирать тебя. Я видел это в школе, в университете — видел через нашу дружбу. Он пугается бесконечного восхищения. Он слишком отчетливо видит свои вопиющие недостатки, чтобы принять его. Единственное, к чему он стремится на самом деле, — это доверие, но как можно доверять человеку, который всегда тебе льстит, который всегда с тобой согласен? Ты даже сказала ему, что он может играть. Я любил тебя за это, восхищался тобой, но Феликс не смог справиться с ложью.
— Фоби постоянно лжет ему, — прохрипела она, еще крепче прижимаясь лицом к стене.
— А потом признается в этом. — Дилан повернулся, чтобы прислониться к стене спиной рядом с ней, и уставился на светлый прямоугольник посреди противоположной стены, на котором еще остался гвоздь от картины. — Она похожа на него. Они притворяются, что это все игра, но на самом деле все серьезно, как «русская рулетка».
— Поэтому ты считаешь, что она отличается от всех остальных?
— Феликс заставляет меня так думать. — Дилан издал глубокий вздох. — Он доверяет ей, потому что они очень похожи. Он допускает ее в те уголки своей жизни, которые скрыты от всех остальных. Когда они вместе, иногда кажется, что они — один организм. И он не играет по своим обычным правилам — она просто не позволит ему этого. Он не сможет одурачить ее так, как он одурачил всех оста…
Вспомнив, с кем он разговаривает, Дилан закашлялся и посмотрел на Саскию. В его добрых карих глазах светилась задумчивость.
— Ты еще не видела их вместе, правда?
Саския покачала головой, уставившись на стену неподвижным взглядом.
Он закусил губу, чувствуя беспокойство.
— Ты поймешь, что я имел в виду, когда увидишь их, — сказал он, почти извиняясь. — Прости меня, дорогая. Я знаю, это очень больно, то ты увидишь, что при одном их взгляде друг на друга кажется, что в комнате на мгновение погас свет. Меньше чем за месяц они нашли то, что я ищу всю жизнь.
— Ты действительно думаешь, что сейчас все по-другому?
— Да. Феликс изменился. Он расслаблен, он честен, он не старается изображать равнодушие и надменность, потому что она считает его негодяем, если он так поступает. Он не собирается изменять ей или проверять ее. Он без остатка охвачен любовью, в которую он больше верит, чем хочет ее иметь. Я никогда не видел его таким раньше. Она удивительно похожа на него.
