– Я умею воскрешать мертвых.
– Ты мнишь себя Богом, но это не так.
– Разве? Я давным-давно Бог… Для тебя.
– Это не правда!
– Бог отнял ее у тебя, я ее отдам.
– Изыди, сатана! В тебе нет ничего от Бога! Изыди прочь!
Серебристый катер медленно плыл по воде, где бумажные кораблики кружились в дождевых водоворотах, запущенные руками его дочери…. Отблеск вновь вспыхнувших свечей отразился на ее ярком платье – там, где она по-прежнему протягивала руки к нему.
Он зарыдал, обхватив голову руками, и эти рыдания навсегда вырвали его сердце, а поток раскаленной жидкости, хлынувшей из его глаз, смыл с рук еще теплую кровь… Детская фигура исчезла. Теперь от черного алтаря отделилась фигура женщины, закутанная в длинное, плотное покрывало темного цвета. Оторвав от головы руки. Он увидел, что у фигуры не было лица. Там, где должно было находиться лицо, был только темный провал, в котором, как живые, мелькали раскалено – красные, зловещие точки.
– Изыди, сатана! – из его горла вырвалось хриплое рычание, – изыди прочь!
– Ты давным-давно принадлежишь мне.
– Ты не боишься, что я уничтожу тебя? Сотру с лица земли?
Он услышал ее горький издевательский хохот. И вокруг все исчезло. Он вновь был в темном зале монастыря. Теперь (он это знал) – монастыря дьявола. Он слышал зловещий речитатив, видел руки. В адской ярости вскинутые вверх… Проклятые души монахинь, и одно место свободно. Тринадцатое место.
Внезапная догадка, острая и болезненная, как удар ножа, вдруг пронзила все его существо. Он испытал приступ такой боли, словно его резали по-живому. 12 постоянных мест… 12 учеников Христа. 12 проклятых душ, проклявших Бога и 13 место свободно…. Свободно.
Вцепившись в волосы. Он закричал так страшно, как не кричал даже в тот момент, когда на его глазах заживо горела дочь.
– Нет! Господи, нет! Нет, только не это!
Ему хотелось убить себя этим криком, вырвать свою душу, разорвать пополам…. В этом крике не было ничего человеческого.
– Нет! Только не это! Я проклят! Проклят…
И, перекрывая этот безумный вой, в глубине его души зазвучал знакомый голос:
– Ты прав. Это место твое.
Он упал на колени, лицом в пол, пытаясь спрятаться, вдавиться в каменные, холодные плиты…
– Тринадцатый апостол! Я – тринадцатый апостол….
– Займи свое место.
– Нет! Никогда!
– Ты все равно его займешь. А я верну твою дочь.
– Но почему? – он поднял голову вверх, пытаясь вглядеться пристальней в стоящее перед ним существо, но очертания темной фигуры все равно были размыты, – почему я?
– Ты избран. Ты проклял Бога. Ты был приведен в мой монастырь, чтобы занять свое место. Ты. Больше никто.
– Я не хочу…
– От тебя зависит не много. С самого момента появления потомка сатаны в аду его сопровождают 12 проклятых душ, неизменных с самого первого его появления. Они неизменны, они не меняются. Но 13-ый каждый раз появляется заново, и это должен быть новый человек.
– Марта Бреус, Зильберт фон Геллер и…
– Ты. В этот раз был избран ты. Ты ведь не знал обо всем этом, правда? Ты ничего не знал. Правду вечно скрывали в веках, называя меня разными бессмысленными именами – Вавилонская блудница, Лилит, демон огня, приписывали всякие бессмысленные числа… Но правда совершенно другая. И я избираю тебя как душу, проклявшую Бога, и не имеющую путей к отступлению.
– Это не правда. У меня есть выбор.
– Его нет. Даже если ты окажешься занять полагающееся тебе место, ты отправишься в ад за все те грехи, которые совершил. А мне придется потратиться еще некоторое время на поиск другого человека, но я найду нужного – рано или поздно. А ты – ты все равно уже принадлежишь мне.
– Не принадлежу. Этого не будет.
– Даже если ты откажешься, это абсолютно ничего не изменит.
– Но крест Марты Бреус…
– Взгляни на него – сейчас.
Дрожащими руками он достал крест и…выронил на пол. Крест был перевернут. Крест изменил свою форму, превратившись в нечто совершенно другое.
– Крест – это символ. Которым Марта Бреус передала тебе полномочия власти 13 апостола. Марта выбрала тебя вместо себя, так как твои близкие несправедливо погибли в огне, как и ее мать. Она подумала, что ты захочешь отомстить. Карлос Винсенте сделал то, чего не удалось Конраду Марбургскому – он дал мне 13 апостола, Марту Бреус. Ошибка Карлоса Винсенте, в которой он раскаивался до конца жизни, заключалась в том, что он убил невиновную Катерину и тем отдал мне Марту, со всей своей силой проклявшую Бога. Вторым стал Зильберт фон Геллер, проклявший Бога не из-за пережитой трагедии, а сам по себе, в силу огромной порочности своей души. Тот, кто был с тобой в замке, тоже хотел стать 13 апостолом. Но в его мелкой душонке не было ничего, кроме трусости и корысти – проклятие его не имело силы, он никогда и не принадлежал Богу – так, как когда-то принадлежал ты. Он не был мне нужен – разве что для того, чтобы найти тебя. Мне нужен ты.
– Но инквизитор…
– Инквизитор пытался отобрать у тебя крест Марты Бреус потому, что боялся: ты станешь 13 апостолом и пророчество о последнем, третьем пришествии Антихриста, окончательно свершится. Он все знал. Он лгал тебе с самого начала. Инквизиция охотилась за тобой и убивала всех на твоем пути не для того, чтобы отобрать рукопись, способную уничтожить мой приход, а для того, чтобы ты никогда не прочитал эту рукопись и не узнал, что ты избран быть 13 апостолом. Тебя пытались убить. Но уничтожить избранного дьяволом очень сложно. Так как должен быть вечный противовес добра и зла. Ты – тот, кто сделает выбор. Ты или уничтожишь себя, или станешь 13 апостолом и свершишь третье пришествие. Это единственный выбор, который у тебя есть. Ты жалеешь этот мир? Не стоит этого делать. В нем давным-давно живу я. Меня ждут миллионы людей – те, кто приблизил мое появление. Золото заменило им Бога. Когда Бог уходит, появляюсь я.
– Эпоха золотого тельца, предсказанная в пророчестве…
– Совершенно верно. Золото – это то, на чем всегда будет держаться моя власть. Люди забывают самую главную и самую мудрую истину. Когда золота мало, оно служит тебе. Когда золота много, ты служишь ему и становишься его рабом. Подумай. Я предлагаю тебе бессмертие. А цена этого бессмертия не должна тебя волновать.
Его дочь по-прежнему протягивала к нему руки. Что могло быть проще – протянуть руки в ответ. Он вдруг почувствовал необычайную легкость… Как будто бы вспомнил всё. Так обыкновенно бывает перед смертью.
Перед ним вдруг вспыхнул сноп пламени, в котором корчились человеческие фигуры. Он видел голое мясо, с которого слезла кожа, и сквозь опаленные лохмотья кожи кое-где виднелось белое мясо… Сноп пламени полыхнул рядом с его лицом, обдав нестерпимым жаром… В глубине огня он видел лицо монстра, вечное, как мир – лицо злости, ярости и лжи… Сгусток ненависти ко всему живому, воплощение непереносимой злобы…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
