class="p1">Я предлагаю следующее. Давайте заявим о своем существовании, расскажем им всю правду и потребуем нашей доли земли. Пусть нам выделят какой-нибудь уголок, где мы могли бы жить отдельно от всех. Если наши бедные братья захотят обнести его высокой стеной, как та, что окружает Окраину, — что ж, может быть, нам действительно лучше не встречаться с ними лицом к лицу.
Редкие возгласы сомнения были почти полностью заглушены шумом одобрения.
Встал Ральф Шульц.
— Не подвергая сомнению осуществимость плана Ив в целом, хочу предупредить вас, что человеческое общество не пойдет с такой легкостью на предложенную нами изоляцию. До тех пор пока мы останемся на этой планете, они не смогут выкинуть мысль о нас из головы. Современные средства…
— В таком случае нам следует перебраться на другую планету, — перебила его Ив.
— На какую? — вскипел Бертрам Харди. — На Венеру, что ли? Тогда я предпочел бы жить в парилке бани. Марс? Голый и бесплодный.
— Мы возродим его, — настаивала она.
— Уверяю тебя, ни моего, ни твоего века на это не хватит. Нет, дорогая Ив, твоя решительность, конечно, похвальна, но все это бессмысленно. В Солнечной системе есть только одна планета, пригодная для жизни, — как раз на ней мы сейчас и находимся.
Слова Бертрама Харди пробудили мимолетную мысль в голове Лазаруса Лонга. Но она тут же ускользнула прочь. Что-то… что-то такое, что он слышал всего один или два дня назад… а может быть, и раньше? Мысль была каким-то образом связана с его первым полетом в космос, а он состоялся более века назад. Гром и молния! Эти шутки, которые шутит с ним память, когда-нибудь сведут его с ума.
И вдруг его озарило: межзвездный корабль! Звездолет, который почти готов к полету и висит между Землей и Луной.
— Друзья, — медленно произнес он, — прежде чем мы начнем обсуждать идею переезда на другую планету, давайте рассмотрим возможные варианты. — Он подождал, пока к его словам не обратилось внимание всех присутствующих. — Вам когда-нибудь приходило в голову, что не все планеты вращаются вокруг Солнца?
— Лазарус… ты это серьезно? — опешил Заккур Барстоу.
— Как никогда.
— Не очень-то похоже. Может быть, стоит высказаться яснее?
— Пожалуйста. — Лазарус обвел взглядом толпу. — Там, в небе, болтается космический корабль, в котором полно места и который построен специально для того, чтобы совершать полеты к звездам. Почему бы нам не воспользоваться им и не прогуляться в поисках подходящих владений?
Первым обрел дар речи Бертрам Харди.
— Я никак не пойму: то ли нашего председателя опять осенила блестящая идея, то ли он издевается над нами, однако, если он говорил серьезно, то я отвечу ему. Мой аргумент против возрождения Марса станет в десять раз убедительнее, если его соотнести с межзвездным полетом. Я так понимаю, что безнадежные кретины, которые собираются лететь в этом корабле, намерены закончить перелет примерно через столетие — тогда, возможно, их внуки обнаружат что-нибудь подходящее. В любом случае меня это не интересует. Я не собираюсь провести столетие в консервной банке, да и вряд ли проживу столько.
— Погоди-ка, — прервал оратора Лазарус. — Где Энди Либби?
— Я здесь, — отозвался Либби.
— Выйди-ка сюда, Калькулятор, и ответь нам: ты участвовал в создании нового корабля на Центавре?
— Нет. Ни этого, ни первого.
Лазарус обратился к залу:
— Тогда все ясно. Если Калькулятор не копался в двигателе корабля, то, следовательно, звездолет не столь быстроходен, как мог бы быть. Советую тебе побыстрее заняться этим вопросом, сынок. Кстати, похоже, пригодится наше решение этой проблемы.
— Лазарус, не думаете ли вы…
— А разве теоретически это невозможно?
— Вы сами знаете, что возможно, но…
— Тогда пусть репа, которая торчит у тебя на плечах, и займется этой задачей.
— Ну… ну ладно. — Либби даже порозовел от волнения.
— Секундочку, Лазарус. — Это опять был Заккур Барстоу. — Твое предложение меня заинтриговало. Мы, несомненно, должны всесторонне обсудить его, не позволяя брату Бертраму пугать нас тем, что оно ему не нравится. Даже если брату Либби не удастся найти способ увеличить ускорение, — а я, по правде говоря, полагаю, что так оно, скорее всего, и будет, ибо понимаю кое-что в механике полей, — даже при таком раскладе столетие не пугает меня. С помощью анабиоза и посменного управления кораблем мы сможем добиться того, что большинство из нас доживет до конца перелета. Вполне…
— А что заставляет тебя считать, — не унимался Бертрам Харди, — что нам вообще разрешат воспользоваться кораблем?
— Берт, — холодно процедил Лазарус, — если тебе не терпится почирикать, то сперва нужно попросить слова у председателя. Ведь ты даже не делегат своей Семьи. Учти, это последнее предупреждение.
— Так вот, я и говорю, — продолжал Барстоу, — очень логично, что долгожители будут осваивать звезды. Мистически настроенный человек счел бы, что именно такое предназначение нам написано на роду. — Он немного подумал. — А что касается звездолета, который имел в виду Лазарус, то, возможно, они и не отдадут его нам… но ведь Семьи богаты. Если нам нужен корабль — или корабли, — то мы вполне можем построить их. Думаю, разумнее всего рассчитывать на такой исход дела, поскольку, похоже, альтернативы у нас нет. Может быть, это единственное решение возникшей перед нами проблемы, другим логически вытекающим выходом из которой, не исключено, является полное уничтожение Семей.
Барстоу произнес последние слова мягко и медленно, с глубокой печалью. Собравшихся будто сковал мороз. Большинство из них настолько не были готовы к подобному обороту судьбы, что все происходившее казалось им почти нереальным. Им доселе даже не приходило в голову, что не исключена ситуация, при которой не удастся найти решение, удовлетворяющее недолговечное большинство. То, что Главный Поверенный с болью в голосе заявил о своих опасениях по поводу возможного истребления Семей, допустив, что их могут начать травить как зверей, вызвало перед каждым из собравшихся призрак гибели, о которой он боялся и думать.
— Что ж, — кратко заметил Лазарус, когда тишина стала гнетущей, — перед тем как подробно обсудить этот вариант действий, давайте выслушаем и другие предложения. Пожалуйста, прошу высказываться.
В это время сквозь толпу протиснулся мужчина и тихонько обратился к Заккуру Барстоу, на лице которого тут же отразилась крайняя степень удивления. Заккур поднялся на помостки, подошел к Лазарусу и что-то шепнул ему на ухо. Реакция того на сообщение была аналогичной. Барстоу торопливо вышел из зала.
Лазарус обвел взглядом толпу.
— Давайте устроим перерыв, — предложил он. — Даю вам время обдумать ваши предложения… Заодно можете немного размяться и покурить. — Он потянулся к сумке.
— Что случилось? — спросил кто-то.
Лазарус закурил и глубоко затянулся. Выпустив дым, он произнес:
— Подождем —
