— Прошу прощения, — продолжил он. — Мы хорошо знаем, что это дело рук Миала, но суперинтендант во избежание инцидента не разрешает мне задержать его. Он считает, что вы — весьма подходящая фигура на роль козла отпущения. Я должен произвести арест завтра. Но я твердо обещаю, что никто меня не заставит сфабриковать обвинение против невинного человека.
В бессильной ярости детектив стукнул кулаком по столу, и пиво из нетронутого бокала Сараккана выплеснулось через край. Несчастный человек тупо уставился на образовавшуюся лужицу и опрокинул стакан в горло, опустошив его одним глотком наполовину.
— Однако с вашей помощью я намереваюсь преподнести суперинтенданту сюрприз, — снова заговорил инспектор. — Вы, несомненно, в курсе, что Миал завтра возвращается в Кумас, чтобы получить ответ на сделанное принцессе Макоби предложение. Нетрудно догадаться, что вы бы предпочли, чтобы девушка ответила отказом.
— Конечно, клатт подери!
— Я хочу, чтобы вы мне помогли. Я уже предпринял кое-какие действия. В прессе появится материал о Миале. Этого будет достаточно, чтобы посеять сомнение в умах граждан. Но арестовать его на глазах у всех будет чрезвычайно проблематично. Если я буду один. Вот если бы была обеспечена поддержка со стороны армейских офицеров…
— Сколько солдат вам нужно?
— Думаю, десятерых хватит. Миала, вероятно, будут сопровождать трое или четверо гвардейцев из его личной охраны. Здесь, правда, есть его тайные агенты, но благодаря информатору я поутру их нейтрализую.
Сараккан рассеянно кивнул.
— Значит, десять.
На обсуждение деталей операции у них ушло несколько минут. Нужно было решить, как вооружить людей и как их проинструктировать.
Вскоре Сараккан извинился и распрощался. По его хмурому виду было ясно, что шок еще не вполне прошел.
Трасса, опорожнив второй бокал, хотел было заказать третий, но передумал.
Он встал, чтобы уйти, подхватил свой пустой стакан и направился к стойке бара. У Трассы была теория, согласно которой бармены должны уважать клиентов, убирающих за собой посуду, а раз так, то могут в добром расположении духа налить дополнительную пинту пива за свет заведения.
Из таверны он направился в сторону Северных ворот.
День клонился к вечеру, и приготовления к завтрашнему прибытию Миала шли полным ходом. Хотя визит носил частный характер, его собирались превратить во всенародное торжество. На улицах вывешивали флаги, плакаты и транспаранты со словами приветствия. Лавочники и лоточники подбирали наиболее ходовой товар и заранее занимали места для грядущей ярмарки.
Наблюдая за предпраздничной суетой, Трасса чувствовал себя не в своей тарелке. Агенты Миала потрудились на славу, ибо он слышал самые лестные отзывы о герое сражения и видел счастливые лица горожан, громко выражавших радость по поводу предстоящей свадьбы. В том, что она состоится, даже никто не сомневался. Наблюдая за происходящим, Трасса сделал неизбежный вывод, что арест Миала найдет не менее горячий отклик среди общественности, чем введение налога на занятия любовью.
Дойдя до Северных ворот, он двинулся тем маршрутом, по которому должен был проехать на следующий день Миал. Минут через пять он нашел то, что искал. В этом месте улица резко поворачивала влево, затем принимала вправо и выходила на центральную магистраль, ведущую ко дворцу. Находясь на этом отрезке пути, Миал будет вне поля зрения людского скопления. Только здесь инспектор имел шанс арестовать его без риска быть растерзанным толпой.
Осмотрев окрестности, Трасса принял соответствующее решение и отправился домой. Он сделал все, что намечал. Оставалось только ждать завтрашнего утра и надеяться, что все пойдет по плану.
По пути домой инспектор зашел в лавку и купил бутылку хорошего красного вина, намереваясь поджарить себе на ужин отменный кусок мяса и запить его перебродившим виноградным соком. Однако, переступив порог своего скромного жилища, Трасса понял, что желание хлопотать на кухне пропало, поскольку в голове бродили иные мысли. Бесцельно слоняясь из угла в угол, он пытался найти занятие, которое помогло бы развеяться.
Кроссворд! Как это он не сообразил сразу? Порывшись среди бумаг на столе, он отыскал дневной номер «Кумасской газеты», стараясь забыть на время о статье, которую Колин Зловещий планировал напечатать в утреннем выпуске. Открыв газету на странице с кроссвордами, инспектор вспомнил, что одалживал ее в обеденный перерыв сержанту Раси, пристрастившемуся недавно к разгадыванию кроссвордов…
Напарник хорошо постарался. Чистыми оставались только три строчки. К сожалению, ни один ответ сержанта не был верным. На вопрос по горизонтали «животное, содержащееся в садке», он ответил «лошадь» вместо «кролика», а в столбик по вертикали со значением «ерунда» он вписал «чушь» вместо «бред», что было в общем-то правильно, потому что у него стояла буква «ш», а не «р». Дальше удача ему изменила.
Трасса с горечью смял газету, но тут же спохватился и разгладил помятые листы. Может быть, есть что-то интересное среди объявлений о развлечениях. Достойная пьеса или художественная выставка… Ага! Вот то, что нужно! В тот вечер в оперном театре Кумаса Люцелла Да Гросс исполняла избранные оперные арии. Он мог бы пойти послушать. Чудный голос певицы поможет забыться.
Однако этот план имел один существенный недостаток. Трасса не относился к числу ценителей вокального искусства, считая оперу ничуть не лучше кошачьего концерта. Классическому концерту он скорее предпочел бы драку бродячих котов.
Детектив снова скомкал газету, на этот раз подойдя к делу более обстоятельно, и запустил ее в мусорный бак. Однако инспектор промахнулся, и большой бумажный комок угодил в сушку для посуды, сбив тарелку, которая, в свою очередь, свалила в мойку единственный фужер для вина.
Трасса мрачно выругался. Вот зараза!..
Потом он решил, что можно пить вино из большой пивной кружки, но подобная перспектива его не вдохновила. Похоже, что у детектива оставался лишь один выход.
С чувством неотвратимости надвигающихся событий инспектор нехотя простился с мыслями о спокойном вечере в домашней обстановке и направился к двери, намереваясь пройтись до соседнего бара и пропустить пинту-другую пива.
Час спустя после двух с половиной пинт «Мантикора» настроение Трассы значительно улучшилось.
Он убедил себя в том, что грядущий день станет судьбоносным в его служебной карьере. Инспектор как раз прикидывал, как скоро ему предложат должность суперинтенданта, когда кто-то приблизился к его столику в углу зала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
