челюсть. — Нет, ты этого не делала.
— Да, я это сделала, — обвинила она. — Я пытаюсь тебе помочь. Это был мой не слишком тонкий способ сделать это.
— Как? — Я уставилась на нее, разинув рот. — Во имя всего святого, как это мне поможет?
— С Джонни, — объяснила она. — Ты идешь к нему домой сегодня вечером, не так ли?
— Да.
— Вот именно! — ответила она. — Зачем мне брить свою дворняжку? У меня нет парня.
— Твоя дворняжка? — Я нахмурилась. — Ты называешь это дворняжкой?
— Пес, киса, это все одно и то же, — ответила она, пренебрежительно махнув рукой. — Дело в том, что мне не нужно бриться. Никто не будет совать свое лицо в мои трусики.
— Ты обещала, что никому не расскажешь, — выдавила я, краснея.
— А я и не делала, — парировала она. — Мы одни.
Я тяжело вздохнула. — Ну, я думаю, ты лжешь мне.
Глаза Клэр расширились. — Что, прости?
— Ты меня слышала, — сказала я ей. — Я думаю, что Гибси очень хорошо знаком с твоими трусиками.
— Фу! — Она схватилась за грудь рукой и в ужасе уставилась на меня. — Ты лжешь.
— Ты лжешь, — возразила я. — И ты используешь мою вагину как прикрытие для своих ночных шалостей с парнем через дорогу.
— Это не я.
— Я тебе не верю.
— Ну же, Шэн, — взмолилась она тогда. — Ты моя лучшая подруга. Ты не можешь оставить меня в этом одну.
Уф. — Отлично. — Схватив одноразовые бритвы, я прокралась в ее ванную. — Но если что-то пойдет не так, я возлагаю ответственность на тебя.
— Удачи, — крикнула она мне вслед.
Научись говорить "нет", Шэннон.
В будущем просто скажи "нет"!
— Мне нужно тебе кое-что сказать, — было первое, что сказала Джонни, когда он открыл входную дверь и затащил меня в свой дом. Его волосы стояли дыбом, как будто он миллион раз проводил по ним пальцами, отчего выглядел потрясающе растрепанным. Схватив меня за руку, он побежал по коридору, направляясь прямо к лестнице. — Это так плохо, Шэн, — выдавил он, таща меня вверх по лестнице. — Чертовски плохо, детка.
— Хорошо, но сначала мне действительно нужно тебе кое-что показать, — выдавила я, морщась от дискомфорта, когда он двигался на максимальной скорости, не останавливаясь, пока мы не оказались в его спальне и дверь за нами не закрылась. — Это так плохо, Джонни, — захныкала я, снимая куртку. — Как будто это самое плохое, что когда-либо было.
— О, у меня хуже, Шэн, — пробормотал он, расхаживая по комнате. — Поверь мне. Это безумно плохо.
— Можешь ты сначала взглянуть на мои? — Я умоляла, чувствуя, что близка к приступу паники.
— Я украл твоих братьев, детка! — выпалил он и замер. — Прости, — выдавил он. — Я люблю тебя. — Скривившись, как от физической боли, он добавил: — Пожалуйста, не бросай меня.
— А? — Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, что он сказал, прежде чем мой рот открылся. — Что?
— Мне так жаль, — простонал он, опускаясь на кровать. — Я не знаю, что на меня нашло, — добавил он, утыкаясь лицом в матрас. — Обычно я этим дерьмом не занимаюсь — для этого и существует Гибси.
— Мои братья? — Я нахмурилась. — Мои маленькие братья?
Джонни поднял голову и медленно кивнул.
— Все они?
— Все, — мрачно подтвердил он. — Но я вернул их обратно.
Я покачала головой, чувствуя себя растерянной. — Моя мама знает?
— Нет… слава Иисусу, — пробормотал он. — Джоуи пришел и забрал их, прежде чем она заметила, что они исчезли.
— Он был сумасшедшим?
— Нет. — Джонни нахмурился. — Скорее удивлен, чем зол.
— Подожди, подожди.. — Я подняла руку, чувствуя себя совершенно сбитой с толку. — Они должны были быть сегодня с няней.
— Так и есть, — согласился Джонни, вскакивая с кровати. — Это то, что они сказали, но она была в постели, Шэн, и они были все сами по себе. — Возобновив расхаживание, он продолжил объяснять, размахивая руками при каждом движении. — Я разговаривал с тобой по телефону, а потом увидел ребенка в окне, и он просто смотрел прямо на меня, и я, блядь, не мог уйти. Он такой маленький, и у него такие большие щенячьи глаза. Так что я взял его, а потом для верности взял и остальных — у большого, кстати, серьезные проблемы с отношением. В общем, я водил их в "Макдональдс " и на игровую площадку — и я почти уверен, что перекормил их, — но потом Гибси сказал, что это выглядит так, будто я педофил, и я совсем взбесился из-за этого, поэтому принес их домой и отдал своей маме. — Он прерывисто вздохнул с виноватым выражением лица. — Ты злишься на меня?
— Это слишком много информации, которую нужно переварить, Джонни, — пробормотала я, прижимая пальцы к вискам.
— Я знаю, — простонал он, проводя руками по волосам. — Уф.
— У тебя неприятности?
Он сделал паузу и нахмурился, глядя на меня. — Что?
— У тебя неприятности? — В панике повторила я. — Ты уверен, что она не знает, что ты их взял?
— Нет, у меня нет проблем, — ответил он, настороженно наблюдая за мной. — Джоуи сказал, что они не скажут об этом ни слова.
— О, слава богу, — выдавила я, хватаясь за грудь.
— Ты на меня не злишься? — осторожно спросил он, придвигаясь ближе.
— Нет, я не сержусь. — Я знала, что должгна воспользоваться моментом, чтобы обдумать все, что он мне только что сказал, или потребовать ответа, почему мои братья не пошли с няней, или почему моя мать была в постели, когда должна была присматривать за ними, но, честно говоря, я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме огня в моих штанах. — Но мне действительно нужна твоя помощь.
В его глазах промелькнуло беспокойство. — Черт возьми, Шэн, в чем дело?
— Я собираюсь показать тебе, — выдавила я взволнованно, сбрасывая кроссовки и расстегивая джинсы.
— Эй, эй, эй — остановись, — предупредил Джонни, протягивая руку. — Что ты делаешь?
Я не останавливалась.
Униженно вздохнув, я стянула джинсы и закричала: — Спаси меня.
— Что, черт возьми , ты с собой сделала? — Джонни задохнулся, широко раскрыв глаза.
— Я побрилась, — выдавила я.
Он уставился на меня, разинув рот. — Все?
— Все, — всхлипнула я, бесцельно размахивая руками. — Везде была кровь!
— Там была кровь? — Прохрипел Джонни, выглядя испуганным. — Иисус Христос.
— У меня что, какая-то реакция чувствительной кожи? — Спросила я, сбрасывая джинсы в режиме полной паники. — Здесь много порезов, Джонни. — Я посмотрела вниз и захныкала. — Помоги мне.
— Детка. — Он поднял руки вверх. — У меня член. Прямо сейчас я ничего не понимаю.
— Но это плохо, правда? — Спросила я, чувствуя беспокойство. — Это действительно плохо? Это не должно так выглядеть, не так ли? Это горит, как будто я в огне.
— Я
