— Где миссис Люси? — спросил я.
— Все с новеньким, — откликнулся Твикенхем.
— Скажу ей, что не смог найти Ви. — Я шагнул к двери. Дверь отворилась, и из кладовой появились миссис Люси и новичок.
Его трудно было назвать заменой крепкому Олмвуду: худощавый, с тонким и бледным лицом, чуть старше меня — балку вряд ли поднимет. «Должно быть, студент», — подумал я.
— Знакомьтесь, это мистер Сеттл, наше пополнение, — представила его миссис Люси и указала на каждого из нас по очереди. — Мистер Моррис, мистер Твикенхем, мистер Суэйлс, мистер Харкер. — Она улыбнулась мне и новичку. — Мистера Харкера тоже зовут Джек. Постараюсь вас не перепутать.
— Вот так парочка! Хорошая примета, — вставил Суэйлс. Новичок улыбнулся.
— Если захотите вздремнуть — кровати вон там. На случай бомбежки у нас укреплен угольный подвал. Остальная часть подвала, к сожалению, не укреплена, но я постараюсь это исправить. — Она взмахнула пачкой бумаг, которые держала в руке. — Я уже запросила у районного уполномоченного брусья. — Противогазы здесь. — Миссис Люси показала на деревянный сундук. — Батарейки для фонариков здесь. — Она выдвинула ящик. — А на стене расписание дежурств: вот патрульные, вот наблюдатели. Как видите, первый наблюдатель сегодня — мисс Вестен.
— А той все нет, — пробормотал Твикенхем, не переставая печатать.
— Я не нашел ее, — сказал я.
— Господи. Надеюсь, с ней ничего не случилось. Мистер Твикенхем, вас не затруднит взять это дежурство на себя?
— Я подежурю, — подал голос Джек. — Куда идти?
— Я покажу. — Я направился к ступенькам.
— Погодите, — остановила нас миссис Люси. — Мистер Сеттл, ужасно не хочется отправлять вас на пост, вы же не успели толком со всеми познакомиться. Да и нет особой нужды подниматься наверх, пока не включат сирены. Да вы не торопитесь, присядьте оба. — Она сняла с чайника цветастую грелку. — Выпьете чаю, мистер Сеттл?
— Нет, спасибо.
Миссис Люси вернула грелку на место и улыбнулась.
— Вы из Йоркшира, мистер Сеттл, — произнесла она чинно, словно на званом чаепитии. — Откуда именно?
— Из Ньюкасла, — вежливо отозвался Джек.
— Что вас привело в Лондон? — спросил Моррис.
— Война, — ответил Джек все так же вежливо.
— А! Хотите исполнить свой долг?
— Да.
— Вот и сын мой, Квинси, так сказал. «Папа, — говорит, — я хочу исполнить свой долг перед Англией. Хочу стать летчиком». Двадцать один самолет он подбил, мой Квинси. И самого два раза сбивали. Побывал в передрягах, скажу вам!.. Только об этом нельзя — военная тайна.
Джек кивнул.
Порой я сомневался, уж не выдумал ли Моррис подвиги сына, как Ви — своих пилотов ВВС? Иногда казалось, что Моррис выдумал и самого сына; впрочем, в таком случае можно было подыскать Имя получше, чем Квинси.
— «Папа, — как-то говорит он мне, — я должен исполнить свой долг». И показывает документы о зачислении. Я даже опешил. Не то, чтобы у него не хватало патриотизма, но трудности в колледже были — знаете, молодость… И вдруг, представьте себе, заявляет: «Папа, хочу исполнить свой долг».
Одна за другой завыли сирены.
— А вот и они, — сказала миссис Люси так, словно на ее чаепитие прибыл последний долгожданный гость.
Джек поднялся.
— Мистер Харкер, будьте добры, покажите, где здесь пост наблюдателя.
— Зови меня Джек, — поправил я. — Имя простое, запомнить легко.
Мы поднялись наверх, в мансарду, служившую когда-то спальней для кухарки миссис Люси. Отсюда, с пятого этажа, было удобно следить за зажигалками — не то что с улицы. Остальные дома в округе были ниже — и все, что падало на крыши, виднелось как на ладони. Вдалеке, между дымовых труб, поблескивала Темза. С другой стороны светили прожектора Гайд-парка.
У окна с выставленной рамой миссис Люси поставила мягкое кресло, а узкую площадку в конце лестницы укрепили тяжелыми дубовыми балками, поднять которые не смог бы даже Олмвуд.
Я посветил на балки фонариком.
— Если бомбы близко, лучше всего здесь прятаться. Будет сперва свист, а за ним — такой нарастающий вой. — Я провел Джека в спальню. — Если увидишь зажигалку — сообщи и постарайся заметить, куда именно она угодила. — Я показал ему, как пользоваться укрепленным на деревянном основании прицелом, который мы использовали вместо секстанта, и вручил Джеку бинокль. — Что-нибудь еще нужно?
— Нет, — тихо ответил он. — Благодарю.
Я оставил его и спустился вниз. Там все еще обсуждали Виолетту.
— Начинаю всерьез о ней беспокоиться, — призналась миссис Люси.
Рявкнула зенитка; где-то далеко глухо загрохотали бомбы. Мы замерли, прислушиваясь.
— Сто девятые «мессершмиты», — определил Моррис. — Опять идут с юга.
— Надеюсь, у нее хватило ума укрыться в бомбоубежище, — сказала миссис Люси.
И тут в дверь влетела Ви.
— Извините, опоздала, — выпалила она, выкладывая перевязанную ленточкой коробку на стол рядом с машинкой Твикенхема. Ви раскраснелась и часто дышала. — Знаю, сейчас мое дежурство, но Гарри днем повез меня поглядеть на его самолет, а оттуда я еле до вас добралась. — Она сбросила пальто на спинку стула, на котором недавно сидел Джек. — Ни за что не поверите, как он назвал самолет. «Милая Виолетта»! — Она развязала ленточку. — Мы так задержались, что не осталось времени попить чай, и тогда он говорит: «Возьми это к себе на пост, попейте там чаю всласть, а я пока задам немцам жару». — Она вынула из коробки торт, покрытый сахарной глазурью. — Он написал имя на носу самолета, а вокруг нарисовал фиалки — по одной за каждого подбитого немца.
Мы во все глаза глядели на торт. Яйца и сахар с начала года выдавались по карточкам, да и раньше с ними было туго. Такого чудесного торта я не видел уже давно.
— С малиновой начинкой, — объяснила Ви, разрезая лакомство на части. С поднятого ножа капал джем. — Шоколада у них не нашлось. Ну, кому?
— Мне, — сказал я.
Я недоедал с начала войны и испытывал постоянный зверский голод с тех пор, как записался в гражданскую оборону. Особенно не хватало сладкого. Свой кусок я проглотил еще до того, как Ви закончила раскладывать другие по тарелкам из веджвудского сервиза миссис Люси.
Оставалась еще четверть торта.
— А кто дежурит вместо меня? — спросила Ви, слизывая малиновый джем с пальцев.
— Новенький, — ответил я. — Я отнесу ему наверх. Ви отрезала кусок и положила на тарелку.
— Какой он? — заинтересовалась она.
— Йоркширец, — сказал Твикенхем и повернулся к миссис Люси. — Чем он занимался до войны?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
