призыва де Голля продолжать борьбу, то именно эти двадцать восемь заронили семена Сопротивления: 10 июля один из них, Жан Оден, сенатор-радикал от департамента Жиронда, выдвинул идею создания подпольной группы. История должна сохранить это имя.
Лондон. «Я здесь для того, чтобы спасти честь Франции»
Июнь 1940-го, дороги Франции… Разгром неописуем, французские армии разбиты или окружены, Париж занят немцами. Министры и правительство эвакуированы и рассеяны; они измотаны и утратили последнюю надежду. Население равнодушно смотрит, как в беспорядке движется отступающая армия. И все это сопровождается бешеным воем несущихся к земле немецких «юнкерсов»…
На этих дорогах отступления и бегства, неподалеку от Бордо, Доминик Лека, заведующий делами кабинета Поля Рейно, только что изложил положение дел де Голлю, новому заместителю военного министра. «Де Голль презрительно опустил веки. “Все дело в том, чтобы знать — мы деремся или не деремся”».
Четырнадцатого июня Поль Рейно отправляет де Голля в Лондон, чтобы подготовить переброску в Северную Африку еще способных сражаться французских войск и просить помощи у англичан. Идея переброски войск появилась в самом начале месяца, когда Вейган попросил командующего флотом адмирала Дарлана перевезти 80 тысяч новобранцев в Северную Африку — ввиду отсутствия опорного пункта в Бретани, который бы не подвергался налетам люфтваффе. Двенадцатого июня де Голль поручил Дарлану подготовить отправку 900 тысяч человек в течение 45 дней. «Тридцать тысяч могут отправиться сегодня вечером», — ответил Дарлан Полю Рейно. Но на самом деле ничего не было подготовлено, и на борт смогли подняться лишь незначительные разрозненные подразделения.
К негодованию Дарлана, де Голль чувствует, что ему больше нечего ждать от адмирала. Он видит в нем нерешительного человека, этакого военно-морского Гамелена. Приближаясь на корабле к берегам Англии, он спрашивает капитана: «Вы готовы сражаться под британским флагом?» Этот вопрос предвещает решение, которое будет им принято, когда он ступит на английскую землю: де Голль прикажет, чтобы транспорт «Пастер», перевозящий оружие из США, свернул в английский порт.
Едва прибыв в Лондон, он нанес визит Черчиллю, с которым ранее уже встречался и который обратил внимание на его непреклонную решимость во время отступления французской армии. Теперь же он представил британскому премьеру невероятный проект, наспех набросанный французскими англофилами и лондонскими франкофилами — Жаном Монне, главой Франко-британского торгового комитета, послом Корбеном и лордом Ванситтардом. Это был текст на пяти страницах, озаглавленный «Anglo-French Unity» («Англо-французский союз»), призванный защитить французский суверенитет путем объединения двух государств на время войны. «Таким образом, если даже вся территория Франции будет оккупирована, Франция сможет продолжать борьбу до тех пор, пока неисчерпаемые ресурсы обеих империй и США не принесут ей победу». Именно в «Записке», подготовленной Жаном Монне, заключалась основная идея Призыва 18 июня.
Эта инициатива имела разрушительный эффект и еще больше ослабила позиции Поля Рейно. Англичане желают «свести Францию до положения доминиона». «С трупом не объединяются», — комментировал маршал Петэн. «Уж лучше нацистское присутствие: по крайней мере, мы знаем, чего нам ждать», — заметил министр Жан Ибарнегарэ под влиянием распространившейся в обществе англофобии, вызванной разочарованием в союзнике, который внес столь незначительный вклад в общую оборону. «Я предпочитаю сотрудничать с моими друзьями, а не с моими врагами», — ответил Поль Рейно.
Когда вечером 16 июня де Голль на самолете отправляется из Лондона в Бордо, он еще не знает, что проект союза отклонен и что Поль Рейно ушел в отставку.
Это означало, что де Голль больше не является заместителем военного министра.
В Бордо он принимает решение вернуться в Лондон и сообщает об этом Полю Рейно, который, все еще заведуя текущими делами, выделяет ему средства из секретных фондов. Но сопровождать де Голля в Лондон Рейно находит преждевременным.
Супруге Жана Монне, которая после возвращения де Голля в британскую столицу спрашивает, что ему на самом деле поручено, он отвечает: «Я здесь не по поручению, мадам. Я здесь для того, чтобы спасти честь Франции».
Семнадцатого июня Черчилль дает согласие на обращение де Голля к французам, и тот получает доступ к микрофонам Би-би-си.
Это не тревожит ни Монне, ни Корбена.
«Французы!
Военачальники, возглавлявшие в течение многих лет французскую армию, сформировали правительство.
Ссылаясь на поражение наших армий, это правительство вступило в переговоры с противником, чтобы прекратить борьбу.
Конечно, нас подавили и продолжают подавлять механизированные наземные и воздушные силы противника…
Поверьте, ибо я знаю, о чем говорю: для Франции ничто не потеряно.
Мы сможем в будущем одержать победу теми же средствами, которые причинили нам поражение.
Ибо Франция не одинока! Она не одинока! Она не одинока! За ней стоит обширная империя. Она может объединиться с Британской империей, которая господствует на морях и продолжает борьбу. Она, как и Англия, может неограниченно использовать мощную промышленность Соединенных Штатов…
Я, генерал де Голль, находящийся в настоящее время в Лондоне, обращаюсь к французским офицерам и солдатам, которые находятся на британской территории или могут там оказаться в будущем… с призывом установить контакт со мной.
Что бы ни произошло, пламя французского сопротивления не должно погаснуть и не погаснет»[189].
Кто мог услышать этот Призыв? Кажется, очень немногие. Однако, вопреки легенде, он стал известен во Франции, поскольку британские издания, особенно «Таймс», широко распространили его, а информацию из них охотно воспроизводили французские газеты, выходившие на не оккупированной врагом территории, в частности «Прогрэ де Лион» (Le Progrès de Lyon) и «Пти провансаль» (Le Petit Provençal). В это время массы французов все еще оставались на положении беженцев и
