Том хотел было сказать, что в их школе имеется хорошая программа, направленная на установление дружеских отношений между одноклассниками, но промолчал. Как он мог сейчас хвалить какие-то методики, если над его дочерью издевались, а он этого даже не знал?
Сержант Данн взяла фотографию Джесс и пообещала вечером связаться с радио и с прессой.
– И обязательно сообщите нам, если она позвонит, – напомнила сержант.
Проводив ее, Том и Эбби прошли на кухню, сели за стол и взялись за руки, словно бы надеясь, что подобная близость сможет уберечь их от плохих новостей.
– Джесс не могла убежать просто так, она же понимает, как мы будем волноваться. Как представлю себе, что она сейчас где-то одна… – Помолчав, Эбби продолжила: – Почему она скрыла то, что над ней издеваются в школе? Мне следовало бы это знать, но в эти выходные она была очень молчаливой, и я объяснила это тем, что она переживает по поводу нашего развода. Почему я не поговорила с ней? Почему не добилась правды?
– А я почему не спросил? – виновато вздохнул Том. – Ведь если она в субботу поссорилась с Оливером, то в воскресенье, конечно, была расстроена, а я этого не заметил.
Всю ночь Том и Эбби не спали. Они лежали на своей супружеской кровати полностью одетые и держались за руки, успокаивая тем самым друг друга. Они вспоминали время, когда Джесс была ребенком, удивлялись, как быстро она повзрослела.
В половине шестого утра Том поднялся и пошел на кухню готовить чай. Эбби, совершенно разбитая после бессонной ночи, зашла в комнату Джесс и легла там на кровать.
– Где ты, Джесс? – прошептала она, закрыв глаза. – Я понимаю, что ты обиделась, но умоляю тебя, Джесс, вернись. Нам так плохо без тебя.
А далеко от Данмора Джесс ворочалась на неудобной двухъярусной гостиничной кровати, прислушиваясь к сопению девушки, спавшей внизу. В руке Джесс крепко сжимала мобильный телефон. Она проснулась с полчаса назад и поначалу испугалась, не понимая, где находится. Но потом вспомнила, что убежала из дома и оставила записку, не заботясь о том, какие последствия вызовет ее бегство. Что ж, теперь слишком поздно сожалеть о содеянном. Джесс представила себе, как мама нашла записку и смертельно перепугалась. А папа? Он всегда предупреждал ее о незнакомых парнях, которые пытаются заманить девочек в свои машины.
– Папа, такое бывает только в кино, – обычно отшучивалась Джесс. Но она понимала, что отец верит в эту чепуху. Вот и сейчас, наверное, думает, что с ней могло произойти что-то плохое. Надо позвонить и успокоить.
Затем Джесс подумала об Оливере. Почему-то она и перед ним испытывала сейчас чувство вины – она ведь не дала ему шанса поговорить с ней и все объяснить. Так разозлилась на него за субботний вечер, что ничего не хотела слышать. Но теперь Джесс понимала, что когда Саффрон говорила об Оливере, она говорила совсем не о том Оливере, которого знала Джесс. Саффрон – настоящая злодейка. Она нарочно оболгала Оливера, чтобы расстроить ее. Джесс включила телефон, но все никак не решалась позвонить.
Можно было бы послать сообщение маме и папе, объяснить им, что с ней все в порядке. Но они наверняка захотят приехать и забрать ее. При этом они будут сердитыми и, конечно, станут ругаться. А Джесс уже не могла больше слышать ругани.
Ладно, все равно еще очень рано. А родители должны понимать, что она не сделает никакой глупости. И Джесс решила, что позвонит им позже.
Том вошел в спальню Джесс с двумя чашками чая. Еды он никакой не принес, понимая, что ни он сам, ни Эбби сейчас просто не смогут есть.
– Я приготовил чай, – сообщил он.
– Она так любила свою спальню, – каким-то отрешенным голосом проговорила Эбби. – Помнишь, Том, когда мы впервые осматривали этот дом, я сразу сказала, что Джесс выберет эту комнату, потому что из окна вид на город, а под окном растет вишня. Я мечтала именно о такой спальне, когда была ребенком.
Том вспомнил дом, в котором Эбби провела детство. Он бывал в нем не часто, последний раз – когда увозил в больницу уже умирающую мать Эбби. Это был небольшой обшарпанный домик, очень скромный. Отец Эбби здорово пил, поэтому семья не могла позволить себе более приличное жилье. Вишни под окном там не было, да и комнаты своей у Эбби тоже не было. Том почувствовал жалость к жене. Она старалась дать Джесс то, чего в детстве была лишена сама, она столько работала, чтобы купить этот дом. А он еще злился на нее за это.
– Прости меня, Эбби, – взволнованно сказал Том. – Я был не слишком хорошим мужем, правда? Ты трудилась изо всех сил, старалась для всех нас, а я не понимал этого, потому что меня ослепляла зависть. Прошу, прости меня.
– Это не твоя вина, – ответила Эбби. – Я должна была понимать, что с тобой происходит. Но я считала, что зарабатывать много денег – это здорово. Значит, мы можем позволить себе хороший отпуск, большой дом и все такое прочее. Мне казалось это важным, потому что я была лишена этого в детстве. Но оказалось, что самое важное вовсе не это. Самое важное – это семья.
– Но у нас не все потеряно, мы еще сможем быть счастливой семьей. – Том взял Эбби за руку и нежно погладил. – Эбби, давай начнем все сначала, Джесс будет этому только рада. Знаешь, когда мы ездили в Кент к Каролине и Филу, она спрашивала меня, почему мы не можем помириться. И если бы я пообещал ей тогда, что мы помиримся, наверное, не произошло бы того, что произошло, – с болью в голосе закончил Том.
Эбби подняла на мужа усталый взгляд:
– Это же не ты виноват в том, что наша семья распалась.
– Но ведь теперь это уже не имеет значения, правда? – спросил Том.
Несмотря на боль и страх, которые она испытывала, Эбби поняла всю серьезность этого вопроса.
– Да, это не имеет значения. Я пыталась тебе это объяснить, но ты меня не слушал. Важно то, что я люблю тебя и всегда любила. Но я позволила себе на секунду забыть об этом, когда у нас начались глупые размолвки.
– Вот именно, глупые, – согласился Том. – Я тоже люблю тебя, Эбби. И мы начнем все сначала, да?
– Да, – пообещала Эбби, крепко сжимая руку мужа.
– Может, принести тебе что-нибудь поесть? – предложил Том.
Эбби улыбнулась:
– Спасибо, но я сейчас не могу есть.
– Понимаю, сам не могу есть, но нам нужны силы.
– Я хочу выйти на улицу, – сказала Эбби, сама не понимая, почему вдруг у нее возникло желание выйти в сад. – Как ты считаешь, мы плохие родители?
Том покачал головой:
– Нет, не плохие. Просто мы не замечали ничего вокруг, занятые собственными проблемами.
– Если бы только можно было вернуть время назад, – со вздохом промолвила Эбби.
Том обнял ее и прижал к груди.
– Джесс отсутствует меньше суток. Будем надеяться, что все обойдется.
