Феликс, держа кружку, сел, опираясь на подушки, и повторил:
— Монополия на квасцы?
— Да. — Николас сидел напротив него, на стуле, держа флягу в обеих руках. Казалось, он внимательно рассматривает ее. Без всякого предупреждения глупые ямочки показались на щеках и исчезли вновь.
— Что такое? — поинтересовался Феликс. Николас поднял глаза.
— Ничего.
Феликс, насупившись, ждал продолжения.
— Я просто подумал, — отозвался Николас, — как бы мне хотелось, чтобы ты сидел на моем месте, а я был Феликсом де Шаретти.
— Еще бы! — Феликс рассердился еще сильнее. С какой стати говорить ему сейчас, что он хочет быть Феликсом де Шаретти? Многим людям хотелось бы этого.
Тем не менее, он сумел напомнить этому ублюдку, кто есть кто. Николас опустил глаза.
— Да, это глупость. Извини. Так вот, насчет квасцов. Ты их видел. Белый порошок в красильне. Он необходим всем. Чтобы закреплять краску на ткани. Кроме того, квасцы делают кожу мягче, а пергамент — крепче. Также они нужны для изготовления качественного стекла и бумаги.
— Я все это знаю.
— Но я не знал, знаешь ли ты, — отозвался Николас. — Тогда ты, вероятно, знаешь и то, откуда квасцы берутся. Худшего качества — из Африки и Испании. Находят их на западном побережье Италии, в Динаре и Искии. Но самые лучшие происходят из Византии и турецкой части Средиземноморья. Многие сотни лет месторождения были в руках генуэзцев. Тебе это, разумеется, также известно. Многие годы в Брюгге квасцы доставляли генуэзские корабли, и ими торговали Адорне и Дориа, которые имеют родичей в Генуе. Благодаря этому, Ансельм Адорне имеет связи в Шотландии. Антониотто Адорно, дож Генуи, в прошлом веке посещал Шотландию, взыскивая долги за поставки квасцов.
— Так ют почему ты пытался убить кого-то из шотландцев? — удивился Феликс. — Из-за этой монополии? — Торговец никогда не показал бы, что его заинтересовало столь длительное предисловие. Однако для похищенного торговца простительно, что у него сердце колотится от волнения.
— Когда я закончу, — промолвил Николас, — ты сам сможешь решить. А пока послушай. Сперва ты должен узнать еще кое-что насчет квасцов. К примеру, чем они чище, тем лучше и дороже. А самые лучшие, как я уже говорил, добывают на восточном побережье Средиземноморья. Залежами у Черного моря прежде также заправляли генуэзские торговцы, которые обосновались в Каффе и Трапезунде при византийских императорах. Самые лучшие квасцы добывают к югу от Константинополя, в проливе Смирны, в местечке, именуемом Фокея. Их разрабатывали почти двести лет генуэзцы Заккариа, проживавшие в Константинополе, но затем это семейство утратило власть, и византийские греки устремились в Фокею и на Хиос, остров поблизости от нее, что совсем не устроило генуэзских торговцев. Вот почему лет сто назад вооруженный генуэзский флот направился туда, отвоевал Хиос и Фокею и организовал торговое сообщество на Хиосе, куда вошли члены их семей, а позднее — наследники торговцев, оплативших эту эскадру, включая генуэзских Адорно.
— Спасибо за урок, — заметил Феликс. — Но это было много лет назад. И все равно теперь туда пришли турки. Или ты сумел столковаться уже и с турками.
— Это сделали Адорно, — пояснил Николас. — А также прочие генуэзцы, разрабатывавшие эти залежи с острова Хиос. После того как турки захватили эту землю, чтобы выжить, Фокейская квасцовая компания должна была выплачивать двадцать тысяч золотых дукатов в год турецкому султану. Но наконец, и саму Фокею пять лет назад сумели захватить турки. У генуэзцев остался лишь Хиос, но все залежи квасцов они потеряли.
— Так ты все-таки столковался с турками! — Феликс внезапно вспомнил, как когда-то в детстве он пытался подслушивать разговоры взрослых, но когда отец говорил о чем-то подобном, ему это казалось так скучно, что он убегал прочь. Теперь он позабыл даже про терзавшее его чувство голода Торговля. Деньги. Монополия, как сказал Клаас.
— Венецианский торговец в Константинополе заключил с турками сделку, — продолжал Николас. — У него там были красильные мастерские, и он знал все о квасцах. Он сказал туркам, что сможет разрабатывать фокейские залежи, если ему дадут концессию, а они ответили, что подумают, если только он сможет собрать деньги для выкупа Его звали Бартоломео Джорджо, или, как произносят венецианцы, Бартоломео Зорзи.
Он замолчал. Он часто так делал, дабы указать на нечто важное. Феликс задумался, а затем, наконец, выпалил:
— Грек с деревянной ногой! Николас улыбнулся.
— Николаи Джорджо де Аччайоли. Собиравший выкуп в Европе, чтобы освободить Бартоломео Джорджо, своего брата Больше всего денег ему дали в таких местах, как Брюгге и Шотландия, где сильнее нуждаются в квасцах.
— И он полюбил тебя за то, что ты сломал ему ногу? А теперь предлагает нам низкие расценки на квасцы через своего брата?
Николас кивнул.
— Он предлагает нам очень дешевые расценки на квасцы. И регулярные поставки. И даже запасы квасцов, если мы пожелаем. Разумеется, мы этого желаем.
— Но почему? — воскликнул Феликс. И поскольку Николас не ответил сразу, то он добавил: — А, видимо, в этом и заключается твоя тайна.
— Тайна? — переспросил Николас. — Это та самая сделка, которая подарит тебе целое состояние. Тебе и твоей матери. Если ты скажешь об этом хоть кому-нибудь — хоть одному человеку, — твоя мать потеряет все. Я расскажу тебе, но ты должен понять, насколько это важно.
— В обмен на мое молчание. Теперь ясно, — отозвался Феликс. Сейчас ему очень хотелось, чтобы Николас перестал смотреть на него.
По-прежнему глядя на него, Николас произнес:
— Когда ты вернешься в Брюгге, Грегорио, твоя мать и Ансельм Адорне, — все подтвердят правоту моих слов. В Милане мне помогал мейстер Тоби.
— Тоби?
— Лекарь. Потому что он все знает о травах. И потому что Аччайоли и Адорно знают тех людей, которые трудились на фокейских рудниках, а у Тоби в Италии была возможность осмотреться и поговорить с ними… Феликс, послушай, об этом еще никто не знает, но в холмах к северу от Рима имеются огромные залежи великолепных квасцов. Лучшие из всех известных. Даже лучше, чем в Фокее.
Феликс почувствовал, как сердцу его становится тесно в груди. От волнения он даже охрип.
— Тобиас купит их для нас? Вот для чего нужны деньги?
Николас опустил взгляд.
— Феликс, никто не сможет их купить, потому что эти залежи во владениях папы римского. Семья, которой принадлежат эти земли, получила их от папы. И как только мы объявим о своей находке, папа заберет все права себе. И присвоит доходы. Доходы будут огромными. Достаточно, чтобы начать крестовый поход.
