специальный тюремный корпус для малолеток, куда как раз накануне засадили нашего друга и одноклассника Макса Чудакова. Он должен был отбывать там наказание до достижения им совершеннолетнего возраста, а уже потом его «поднимали на взросляк». Людям, которые придумали для нас эту ознакомительную поездку, не откажешь в находчивости и наличии довольно специфического черного юмора. Но надо сказать, что впечатление на меня эта экскурсия произвела просто ошеломляющее!
А началась она с того, что всех желающих увидеть Макса посадили в автобус и отправили в то самое заведение, которое, несмотря на все неработающие зароки, все же лучше не посещать! Пока мы ехали до тюрьмы, я неотвязно думал о Чудаке и, странное дело, в голову мне почему-то лезли все какие-то на удивление веселые истории.
Может быть потому, что где-то в глубине души, я радовался скорой встрече со своим старым другом, пусть даже и в таком стремном месте. А может и от того, что Макс был очень смешливым парнем и эта природная жизнерадостность распространялась даже на его криминальные делишки, придавая им какой-то комичный и забавный оттенок. Помню, как однажды Чудак рассказывал мне про такой, случившийся с ним конфуз:
Заходит он как-то со своим подельником в квартиру, предварительно открыв входную дверь подобранным ключом. По-хозяйски проходит на кухню, дабы подкрепиться чем-то, прежде чем выносить ворованные вещи. Глядь, а там за столом вся семья в сборе сидит, и тарелки с аппетитом облизывает – обедает, значит!
Макс, разумеется, перед тем, как залезть в квартиру, добросовестно прозванивал ее, чтобы узнать, есть ли кто-нибудь дома. Но постояльцы то ли не услышали звонка, то ли он в принципе не работал… В общем, несколько томительных секунд удивленный такой засадой Чудак смотрел на хозяев, а те – на незваного гостя! Возникла неловкая пауза, грозившая затянуться! И тут Макса осенило! «А чего это у вас дверь открыта?» – как ни в чем не бывало поинтересовался он у опешивших домочадцев. – Устроили тут, понимаешь, проходной двор!».
«Простите, но мы закрывали дверь!» – воскликнули одновременно все сидящие за столом. Но Макс продолжал им строго выговаривать: «А как я, по-вашему, сюда зашел? Через форточку, что ли?!». Тут какая-то баба, видимо смекнув, в чем дело, громко завизжала и Чудак стремительно ломанулся из кухни на лестничную площадку, не дожидаясь, пока хозяева квартиры окончательно придут в чувство!
А то был еще такой случай. Как-то Макс решил взять на дело свою боевую подругу Ксюху Симонову (некоторые детдомовки воровали не хуже парней и по праву могли считаться заслуженными воровайками). Вскрыли они на пару какой-то «гинекологический кабинет» – Чудак оттуда сумочки женские берет и на Ксюху, как на елку, вешает. Та от счастья аж светится вся – у нее таких украшений отродясь не было!
Через какое-то время, убравшись в безопасное место, наши Бонни и Клайд стали потрошить сумки на предмет их содержимого. Макс в них, как обычно деньги ищет, а затем, ничтоже сумняшеся, выбрасывает себе за плечо. Ксюха, видя такое чудовищное пренебрежение любимыми вещичками, чуть не захлебнулась в собственных слюнях от возмущения! «Ты зачем, дурья твоя голова, сумочки выбрасываешь?!» – кричит она Максу. «Иди в жопу, Ксю, там все равно денег нет!» – отвечает он ей. «Да погоди ты со своими деньгами – в них же косметика!». И смех, и грех с этими девчонками.
Кстати, Макс с Ксюхой так на этих воровских семинарах спелись, так прикипели друг к дружке, что спустя несколько лет, после очередной отсидки Чудака, женились и стали жить полноценной бандюганской семьей, разлучаемой только следующими сроками Макса, который и не собирался завязывать с делом всей своей жизни. Но все это случилось значительно позже…
А пока мы подъехали к тюрьме, которая должна была ответить нам на вопрос: «Куда пойти учиться?». Честно признаться, это прикольно, конечно, вспоминать порой о некоторых проделках Макса, вот только результат у его похождений получился не очень-то веселый! Нас завели в более чем мрачное учреждение, по сравнению с которым наш облезлый интернат смотрелся, как помпезный дворец пионеров.
Все внутреннее убранство его состояло из длинных, гулких коридоров, многократно усиливающих любой шорох, обитых железом дверей и толстых, в палец толщиной, решеток. Даже находиться в таком помещении было психологически тяжело, а уж сидеть в нем годами, наверное, и вовсе нестерпимо! Впрочем, человек, как известно, ко всему привыкает.
Через несколько минут по распоряжению начальника тюрьмы надзиратели привели в камеру для свиданий Макса. Он не ожидал нас увидеть и поначалу даже растерялся. Пока с Чудака снимали наручники, мы приветствовали его радостными возгласами. Хотя радости в его положении было мало, конечно. Но надо же было нам как-то поддержать нашего друга.
Знаете, бывают иногда такие моменты в жизни, когда ты совершенно не понимаешь, как себя вести. С одной стороны от нас стоял Макс, с которым мы в одном детдоме выросли и не один пуд соли вместе съели, а с другой – нелюбимые нами менты, от которых теперь полностью зависела его жизнь. Как бы не навредить ему неосторожным словом или жестом!
Мы принялись задавать Максу разные, преимущественно идиотские вопросы. Спрашивали, например, как он себя чувствует на новом месте и прочую лабуду. Нам и самим была понятна глупость наших расспросов. Ну, как может чувствовать себя человек в тюрьме? Хуево, конечно! Собственно, даже по удрученному состоянию Чудака было видно, что большого удовольствия от пребывания за решеткой он не получает. Однако, мы должны были хоть о чем-то разговаривать с Максом, несмотря на всю нашу нестерпимую жалость к нему. Не стоять же и молчать скорбно, в самом деле…
Тем более, что на встречу нам выделили не так много времени. Минут через десять менты заявили, что свидание окончено и попросили нас закругляться. Мы оставили Максу традиционные для тюремной передачи сигареты, чай, конфеты и стали неловко прощаться. Страшно переживая за своего попавшего в беду друга, я попросил Чудака держаться! Невзирая ни на что, не отчаиваться! А уж мы его одного не оставим! Макс посмотрел на меня пристально и тихо сказал: «Головастик, я от судьбы своей дурной убежать хотел. Но не судьба видно». И я впервые увидел, как в глазах у него блеснули слезы, и сам я из-за этого ужасно смутился и расстроился…
Спустя какое-то время мы уже шли под демонстративно вежливым конвоем сопровождавших нас к выходу ментов (с арестантами, небось, они себя так предусмотрительно не ведут), и я думал: «Как же это все-таки жутко несправедливо! Вот я сейчас через пару минут выйду
