5 ноября 1881 года Смельский оказался у князя Демидова, который представлял собой „фигуру довольно молодую, с невзрачной и неумной физиономией“. „„Мы новички, — сказал князь, — …научите нас, вы практик, знающий дело“. Демидов сознался мне, что у него есть человек 8 агентов, но только ничего не делающих, кроме вреда, но еще и требуют от него денег, и он им дает, лишь бы они не болтали в народе о деяниях охраны… 6 ноября 1881 года Шмидт сказал, что я даже буду членом совещательного присутствия по охранению Особы Его Величества… Не весь город относится к ведению бригадиров: 7 главных улиц охраняются особою организациею… У Безобразова присутствовал при докладе бригадиров 4-х участков, они взяты из числа бывших агентов секретного отделения городской полиции или из упраздненного III отделения… Их жалованье по 260 рублей в месяц“.
Приведем наиболее интересные, на наш взгляд, извлечения из устава „Священной дружины“:
„§ 3. Организация „Священной дружины“.
а) Совет Первых Старшин (С. П. С.) руководит всеми делами „Священной дружины“.
в) „Священная дружина“ состоит из двух отделов: 1-й отдел имеет специальное назначение и состоит под непосредственным влиянием С. П. С. 2-й отдел состоит из последовательного ряда разветвляющихся пятерок и имеет назначение собирать сведения о революционной партии в России, исследовать (по мере сил и возможности) подробности этих сведений и сообщать их вверх по линии.
§ 5. Агенты.
Всем братьям разрешается иметь агентов для собирания сведений о нигилистах, но в таком случае они становятся полными ответчиками за действия своих агентов. Само собой разумеется, что агенты не должны знать о существовании „Священной дружины“ и не могут быть посвящены в ее тайны“.
Таким образом, агентурная работа фактически пускается на самотек и отдается в руки всем „дружинникам“, в подавляющей своей массе никакого понятия о ней не имеющим; при такой ситуации никакого действенного контроля за ней организовать было невозможно, что на практике вылилось в полную безалаберность, самодельщину и хаос.
*§ 7. Суд и наказание за проступки.
е) В случае проступка важного, где обнаруживается явное посягательство на учреждение „Священной дружины“, с участием злой воли и мыслью служить крамоле, судом произносится смертный приговор, который приводится в исполнение по распоряжению С. П. С.
§ 10. Отношение к полиции.
Брат, узнавший что-либо о нигилистах, должен немедленно сообщить о том вверх по линии. Если дело не терпит отлагательства, то он должен передать о замеченном местной полиции, не разоблачая себя как члена „Священной дружины“. На случай важных командировок братьям выдаются от С. П. С. особые карточки или знаки, по которым полиция может их узнать и с которыми они могут прямо обращаться к ее содействию. В случае недоразумений с полицией братья должны сообщить о том вверх».
Комментарии автора дневника: «…агенты охраны, получая содержание, почти равное участковому приставу или его помощнику, и состоя при высших лицах, держат себя зачастую крайне дерзко относительно всех вообще чинов полиции, считают их как бы подчиненными себе, задают тон. Это самое возбуждает противу их негодование полиции и не только нежелание помогать им, но еще и по возможности „препятствовать им по всякого рода розыскам“».
8 ноября 1881 года Смельский «написал записку о необходимости иметь агентов преимущественно в каждом полицейском участке в числе 4–5, в „Священной дружине“ только бригадиров с небольшим числом агентов для поверки действия агентов полиции… Охране необходимо раскрыться и переорганизоваться в официальную Охрану преимущественно на тех правах, на которых основан „Красный Крест“, и тогда Охрана будет действительно охранять Императора».
11 ноября 1881 года он был впервые приглашен на заседание Исполнительного комитета, в котором приняли участие сенатор Шмидт, князь Демидов (брат 2-й степени), Безобразов, генерал-майор М. И. Федоров и полковник лейб-гвардии Гусарского полка, адъютант великого князя Владимира Александровича, заведующий заграничной агентурой и добровольной охраной (совместно с генералом Федоровым) по семи главным улицам столицы граф П. П. Шувалов (брат 3-й степени), известный под светской кличкой «Боби», Граф П. А. Валуев в дневниковой записи за 27 августа 1881 года называет его одним «из главных дельцов правящей камарильи», а 3 декабря того же года сообщает: «Уверяют, будто граф Толстой сказал Государю, что графу Бобу Шувалову и К° место в колонии малолетних преступников». «…Шмидт, как председатель, прочел приказ о назначении по приказанию самой высшей инстанции Дружины меня и Федорова членами Исполнительного Комитета… Шмидт объявил мне, что я должен подписываться № 136 (брат 5-й степени) и что я, кроме членства, еще и начальник организации Петербурга…
Граф Шувалов прочел нам донесения из-за границы, из которых видно, что князь Кропоткин в Париже, Драгоманов, Лавров… и другие в Женеве и Гартман в Лиссабоне… Что лица эти намерены в скором времени прибыть и намереваются совершить цареубийство… что все эти лица имеют подле себя и находятся в дружбе с агентами нашими, что женщина Федюшина намерена скоро прибыть в Москву и замышляет убить при пособии бомб, снарядов и бутылок с динамитом графа Игнатьева, Победоносцева, графа Воронцова-Дашкова, князя Демидова и графа Шувалова…»
Это был типичный образчик представляемой заграничной агентурой «Священной дружины» информации, абсолютно не соответствующей истине. Никто из перечисленных революционеров в тот момент никаких планов цареубийства не вынашивал и нелегально выезжать в Россию для их реализации не собирался. Такого рода дезинформацией граф Шувалов и его окружение запугивали царя и высших сановников, набивая себе цену и пользуясь правом бесконтрольного пользования огромными денежными суммами.
«Докладывали разные счеты по расходу двумя агентами: на поездку в Киев Вороновича и отставного гвардии подпоручика Путяты, и утвердили их расходы, первого — в 15 тысяч и второго — тысячи в две. Воронович в своем расходе наставил покупку себе подштанников и лечение своего сына и тому подобные расходы, но пришлось все это утвердить, т. к. он хорошо окончил ликвидацию дел киевской агентуры, наделавшей немало хлопот Дружине и доведшей ее до того, что Дружина заплатила бы и 30 тысяч, лишь кончить дело с Киевом и не дать ему огласки. Путята тоже много излишнего израсходовал, но как он беден и кое-что сделал полезное, то ему разрешено по утверждении отчета по расходу им до 2 тысяч рублей отдать передержку в 107 рублей с копейками…»
Как видим, денег в «Священной дружине» не жалели и тратили их весьма вольготно. Что касается киевской агентуры, которую, по его словам, возглавлял сам граф Витте, то ее бесславный конец, даже без неведомых нам пикантных подробностей, представляет разительный контраст с салонной болтовней этого будущего известного государственного деятеля России.
«Нашими агентами в Париже состоят: француз Лагранж (полицейский чиновник Парижа) и человек 7–8 русских из евреев и, мне кажется, вряд ли они полезны, тем более что не умеют говорить по-французски, а по-немецки говорят на еврейском жаргоне. Для более лучшего ведения этого дела и для перевода их разговоров в Комиссии решено послать в Париж; Греча, сына составителя грамматики, а также Перрена, сына генерала и еще двух… с платою им жалованья по 250 рублей и с выдачею суточных и прогонных денег».
Об уровне полезности этой агентуры ярко свидетельствует запись в дневнике 15 ноября 1881 года: «…Шувалов прочел нам письмо, полученное из Парижа, из которого видно, что агентура наша действует слабо и частью обнаружилась революционерами, а также, что Кропоткин с своею кликою намерен скоро прибыть в Петербург для цареубийства и вообще для производства террора и что по прибытии некоторых из них в Петербург в мужицком платье, они предварительно будут собираться для совещаний около памятника Петра I в Александровском саду».
Эта фантасмагорическая, леденящая кровь картина ряженых в мужицкую одежду революционеров во главе с князем Кропоткиным, собравшихся среди бела дня в самом центре столицы возле Медного всадника для обсуждения своих зловещих террористических планов, потрясла до основания даже закаленные на подобных фантастических сообщениях души и воображение присутствовавших при этом «дружинников».
Первым не выдержал граф Шувалов: «„…Я должен доложить Комитету, что наша агентура за все время ее существования ничего не сделала; все ее действия равны нулю, и этому ты виноват“, — обратись к Демидову… Демидов на это без всякого гнева проговорил: „Ты прав, я виноват, но откуда же мне знать полицейское дело… Меня вынудили принять эту должность..“ Безобразов говорил, что „теперь уже есть сообщатели, внутренние и наружные агенты“. Я сказал, что внутренний агент есть сообщатель… Шувалов еще больше налег на бездействие и бесполезность агентуры… Безобразов, вспылив, проговорил, что после этого он не желает оставаться в этом обществе… и ушел домой».
