— К оружию!
— Тише, тише, светлейший Баграт говорит!..
Луарсаб распахнул окно. Все поставлено на нарды… А вдруг порешат заключить в Кавту? Луарсаб вздрогнул, схватил шашку и рванулся к потайной двери.
— Посмотрим. Войско мое у стен Метехи, вскочить на коня и… дать волю дружинникам… Но Георгий с ними, неужели изменил? Нет! Этого не может быть, а если?.. Тогда я один против всех, и посмотрим, умею ли я быть царем.
— Тише, тише, светлейший Баграт говорит…
— Господин, княгиня за дверью ждет, слово имеет…
Сандро изогнулся. Андукапар поспешно, держась стены, вышел.
— Царица послала, предупреди… Луарсаб знает о совещании у Шадимана, все имена знает… потому войско собрал… Зураб у стен Метехи стоит…
Шершавое стекло светило настороженно. Андукапар отделился от изразцов и повернул в зал…
— Тише, тише, доблестный Нугзар говорит!..
— Довольно говорили! Нугзар словами не удивит, действовать надо!
Андукапар дернул тестя за рукав:
— Князь, умерь неуместный гнев… Мы в ловушке, предупреди Симона.
Шадиман качнулся. Так вот каков царь Луарсаб II!
— Уступить! Во всем уступить! Иначе через час в подземелье очутимся…
— А Мухран-батони, Эристави наверху ходить будут, — прошептал Андукапар. — Слышишь разговор Нугзара?
— Я тоже не хуже скажу — предупреди наших. Сражение сейчас проиграно, но это начало, конец за нами…
— Если кричать будем, серьезного решения не примем, и потом… Георгий, ты показал мужество, князья должны такое оценить, но… лучше, если без тебя обсудим…
Саакадзе направился к выходу. Баака чуть склонился:
— Друг…
— Уже распорядился, царский удар в тамбури откроет ворота.
— Пора знать царя, не изменит решения. Что можем сделать? Уйти в замки? Слышали, царь не боится… Слишком сильный, сейчас войском любим… Думаю, поддержкой шаха Аббаса заручился… Война с собственным царем? Что славного в такой войне? Потом… Заранее скажу, шах не допустит унижения царского достоинства. Должен откровенно заявить, хотя я и против неравного брака, но против царя не пойду. Еще некоторые могущественные князья не пойдут…
Луарсаб чутко прислушивался. Мягкий ковер заглушал нервные шаги. Он твердо решил защищать свое право на звание независимого царя.
— Тише, тише, Шадиман говорит…
Луарсаб оглянулся.
Нестан белее облака…
— Прости, царь, за смелость, но почему не принимаешь мер? Разве от крика князей не дрожат стены? Разве шакалы доброе замышляют?
— Я все предвидел… Но я докажу Грузии, что достоин меча Багратидов.
— Кто смеет сомневаться? Но ты один против всех! Царь, они сейчас в твоих руках…
Луарсаб шагнул вперед, пристально, вглядываясь в горящие зрачки.
— Говори… Кто послал?
— Моурави… Не теряй лучшее время, через час может быть поздно…
— Поздно, Нестан?
— Царь! Царь! Сейчас все в твоих руках, можешь навсегда освободиться от надзора князей… будешь единым… Сейчас может случиться великое. За стеной стоят верные дружины, Моурави и Зураб ждут… Только ударь в медный тамбури, ворота откроются, ни один враждебный тебе князь не выйдет отсюда. Захватишь их владения, объединишь разрозненную Картли, укротишь князей… Царь, о мой царь! Не медли, именем Тэкле умоляю…
— Что говоришь? Тэкле будет любить предателя?!
— Не предателя, а повелителя, такой случай больше не повторится… Умоляю, ударь в тамбури, шире открою окно… О, если бы смела сама. Вот, вот молоток, возьми, царь, совсем легкий, каждый день таким ударом слуг зовешь… Возьми, царь, только руку поднять…
— Да, да, надо решиться. Избегну междоусобия, распри, мщения, брошу непокорных в подземелье и спрячусь за щит Великого Моурави…
— О царь, идет гроза! Молоток! Железный молоток! От него по всей Картли гул пойдет!..
Луарсаб судорожно сжал золоченую ручку.
«Один удар, сюда ворвется Моурави, и… я останусь один… Да, да, сейчас ударю по владетелям замков Картли… Кровавый Луарсаб Второй… предатель, заманивший князей на… на смотр войска, иначе они не приехали бы без дружин… Но тогда получу Тэкле. Тэкле — мое счастье, жизнь, слава!.. Мать! Да, она с Шадиманом… его первого надо убить… Убить всех, и сразу конец… Как великий шах Аббас — воткнуть шашку в рот первому советнику. Так погиб Муршид-Кулихан, возведший на престол Аббаса, так погибнет мой учитель, и я тоже останусь великим Луарсабом… Сразу конец… Как тяжела рука…»
— Скорее, скорее, царь, — задыхалась Нестан, — о, уже поднял руку. О мой царь! Вот, вот тамбури… Куда смотришь, царь? О, о, о… Рука опустила молоток. Мы все погибли! Сюда идут!
Нестан рванулась к стене.
Шадиман вошел радостной, легкой походкой.
— Могущественный царь, мне, доблестному Нугзару и Андукапару удалось сократить языки и руки сумасшедших князей… Ты должен простить… Привыкли, с древности пользуются правами вмешиваться не в свое дело… Пора знать: Шадиман не мог воспитать слабовольного царя…
— Шадиман, дорогой Шадиман…
Луарсаб весь дрожал, сгибались колени, к вискам прилипли мокрые волосы. Он нервно схватил голову Шадимана, осыпал лицо поцелуями. Вмиг отхлынуло пережитое… Опять все по-старому: хорошо, весело, без братской крови, без жестокостей к преданным князьям… Шадиман прав — нельзя сердиться, с древних времен привыкли… Этого следовало ожидать, не на русийской царевне женюсь.
Шадиман пристально смотрел на Луарсаба, на разорванный ворот куладжи и перевел взгляд на молоток, на прижавшуюся к стене мраморную Нестан… Да, уступить, во всем уступить, спасти власть князей, но последний ход в «сто забот» за нами…
— Царь, ты выронил молоток, может, хотел распорядиться приготовиться к смотру войска?
— Ты прав, дорогой Шадиман… Вот и Нестан просит разрешения княгиням присутствовать на смотру… Хорошо, Нестан, я доставлю тебе удовольствие видеть любимого Зураба в боевом вооружении.
Нестан гордо выпрямилась:
— Я видела любимого Зураба в боевом вооружении, когда князь, как и вся Картли, бросился на зов Моурави к Сурамской долине…
У себя в комнате Нестан, обессиленная, упала на ковер… Все кончено, все пропало! О, какой план у Георгия! Уничтожить противников, уничтожить власть враждебных князей, только царь, Эристави, Мухран-батони и Цицишвили… Она, Нестан, первая княгиня в замке, после царицы первая… Зураб вместо Шадимана… Нестан сжала пылающую голову… Все цари слабы, разве Луарсаб знает, что потерял? За Шадимана, словно малолетний за ленту матери, держится… Постепенно ее мысли приняли более тревожный характер… Царь Шадиману расскажет или сам начнет мстить. За… заговор, хотя бы и в интересах царя… Тогда изгнание? Ананури… Расстаться навсегда с Метехи, где выросла, где каждый камень дорог. Пусть Ананури — город владетелей Эристави, но разве там кипит жизнь? Разве там борьба за первенство? Нет, нет! Только бы не покинуть Метехи…
