Она вздрогнула. Тихо стукнула дверь, вошел молодой князь Кайхосро, в руках — груда белых роз.
— Госпожа, царь приветствует прекрасную Нестан и просит принять розы в знак признательности…
Нестан радостно тряхнула золотыми кудрями: опять все по-старому — весело, легко, не надо думать… Все по-старому: без крови, без изгнания, опять в Метехи…
ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ
Сначала тихо, придушенно ползли по дорогам, городам и деревням темные слухи. Неизвестные люди, таинственно оглядываясь, шептали страшные слова. Вначале от шептунов шарахались, потом стали испуганно прислушиваться.
На майданах шныряли мрачные старики:
— Люди, молитесь за царя, за Картли, большое несчастье идет.
Распустив седые космы, хитрые старухи поднимали к небу гнойные, слезливые глаза, грязными ногтями царапали шершавую грудь и жалобно выли. Вокруг «пророчиц» собирался народ.
— Вай ме, вай ме! Не будет больше сиять небо, налетела туча. Колдунья обнажила клыки, закружила свой глаз, подняла хвост, и дрожит от ее гнева Табакела. Вай ме, вай ме! Косматый каджи зашагал по уступам скал, блестит нагрудный топор, стучат алмазные зубы… Вай ме, вай ме! Крепко сидят на земле прислужницы колдуньи, напоили нашего светлого царя любовным напитком. Люди, люди, молитесь за нашего чистого ангела царя!
В церквах, монастырях неизвестные люди щедро оплачивали молебны за «здравие» царя. Неурочный колокольный звон тревожил беспокойным любопытством.
В духанах неизвестные люди щедро угощали всех желающих. Лились пьяные слезы, тяжело падали угрозы врагам возлюбленного царя.
— Не допустит народ ведьму овладеть сердцем доброго, как бог, царя. Разрушит народ козни колдуньи…
В придорожных духанах полубезумные мествире, дуя в гуда, выплясывали сумасшедшие танцы, призывали народ послушать о злобствующих чинках.
Уже громко причитают женщины, уже точат шашки мужчины, уже не смолкает колокольный звон. В переполненных церквах люди обливают слезами иконы, молят защитить царя от надвигающейся опасности.
Деревни вокруг Мцхета особенно наполнены тревогой. В первопрестольном Мцхета вдруг, от неизвестной причины вспыхнул пожар, в Сасхори пропало стадо овец, в Ничбиси задушены в люльках три младенца, в Дзегви женщина родила хвостатую тройню, а в Ниаби церковная стена треснула накануне Нового года…
Крестятся крестьяне, заслышав в ночи стук копыт.
Угрюмо смеется Черный башлык:
— Сколько деревень наши люди и мы объехали, ни один человек ночью не вышел посмотреть, кто скот пугает, кто огонь разбрасывает.
— Боятся! Ночью хорошо, ночь всегда тайну бережет, — рассмеялся Сандро.
И скачут два всадника все дальше, тревожа и запугивая доверчивый народ.
Боязливо оглядываясь на обгорелую церковь, шепчутся крестьяне:
— Плохо о Черном башлыке говорили, а он монеты на починку церкви дал.
— На месяц о здоровье царя молебен служить заказал.
— Священнику тоже три марчили подарил.
— А Сандро, племянник добрый Кето, как о царе беспокоится!..
— Люди, люди! Богу крепче надо молиться.
— Богу непременно, а черту тоже…
— Что ты говоришь, мествире? Разве можно рядом ставить?
— Зачем рядом ставить? Бог сам свое место хорошо знает.
Мествире, любимец тбилисских амкаров, осушил рог, вытер рукавом серебристые усы и посмотрел на всех прищуренными глазами.
— Почему в праздник не веселитесь? Почему всем верите? Лучше о веселом черте послушайте, потом гуда для танцев раздую.
Аральцы плотным кольцом окружили рассказчика.
— Вот, грузины, раньше люди близко к небу стояли, счастливое время и для камней и для деревьев было. Тоже ходить умели, с людьми говорили, дружно жили. Человек в яблоке нуждался, дерево подходило, качалось, и яблоки в платок сами падали. Если в золоте или в серебре нуждались, от камней свободно получали.
Хорошо жили без хлопот, дерево и камни для людей работали, человек тоже к ним доброе сердце держал. Только черт хвост чешет, не любит, когда спокойно. Глаза сон гонят, уши мягкими стали, испугался черт, к богу побежал.
Богатый замок бог имеет. На потолке звезды золотым виноградом растут, на стенах разноцветные рыбы плавают, на полу ковры из роз спят, на тахте — подносы с вином и сладостями, на окнах вежливые птицы вместо сазандари поют, на лунном мангале ни шашлык, ни шампур не обгорает.
Сад тоже имеет, только скрывает, яблоню бережет.
В буйволятниках голубых буйволов кормит, в конюшнях трехглазых «раши» учит. Поле тоже имеет, марани тоже, большое хозяйство держит. Месепе крылья носят, не любит бог, когда медленно кушанье подают.
Только черта в замок не пустил, боялся: что вору нужно? Ночь темная… Черт снаружи в глазах замок крутит, хвостом на птиц машет и такое начал:
— Великий бог из богов, ты все хорошо придумал, только одно забыл… Разреши мне, батоно, хорошее дело имею…
— Имеешь для собственного удовольствия, твой характер слишком хорошо знаю… Однако не хочу лишний разговор о моей несправедливости слышать, ступай и сотвори, что можешь.
Очень веселый отскочил от неба черт, только одной вежливой птице успел хвост выдернуть… Туда, сюда покрутился и как раз на большой сбор камней попал: царя себе выбирали. В то время камни совесть имели, пока не выберут, сами не навязывались… Долго спорили, кричали, первый раз подрались, потом сразу успокоились. Золотой камень на каменный престол уже залез, тут черт смех бросил:
— Не знаю, батоно, в каком месте ум держите: выбрали золотой камень, потому что красиво блестит, а не догадываетесь о волшебной силе кремня. Подождите, батоно…
Ударил черт хвостом — саман, кизяки, дерево в большую комнату побежали. Схватил кремень и железняк и три раза стукнул их головами. Как из-под подков, искры полетели, конечно, в дом тоже попали, сразу огонь целоваться стал.
Очень удивились камни, люди тоже побежали. Языком огонь до леса достал, поле тоже захватил, сад тоже… Когда дальше побежали, люди жареных зверей, печеные фрукты нашли. Стали пробовать, и зубы от удовольствия оторвать не могут. Тогда каждый спешил домой горячие угли утащить, после разную еду готовить… Чурек тоже пекли… Огонь дальше побежал, уже половину земли закрыл. Забеспокоился бог, призвал черта и сердито спрашивает:
— Ты что сделал? Какое несчастье выдумал? Зачем любимую птицу испортил?
Засмеялся черт, хвост языком попробовал:
— Напрасно сердишься, бог, разве я не осчастливил людей? Посмотри, как любят огонь, берегут, ночью не спят, боятся, погаснет.
Бог еще больше рассердился.
— Сам прекрасно вижу, но это их несчастье. Теперь для внушения страха и уважения я еще сильнее должен огонь создать.
