опаздывать, иначе бригаду укомплектуют другими батраками.
На рассвете офицеры захватили по бутерброду и по банке пива, сели в Васькины «Жигули» и поехали в сады. Дорога была окутана туманом, солнце ещё не взошло, но когда они приехали на место, то оказались в хвосте очереди на «биржу труда». Желающих заработать гроши собралось человек двадцать, большая часть с Западной Украины, Молдавии и Румынии. С трудом, но упросили немку-бригадиршу записать их обоих в список.
Эта толстая злая неприятная немка раздавала подёнщикам вёдра и рычала зычным голосом, словно её учили командовать в гестапо. Расценки оказались ниже, чем они ожидали — пять марок ведро.
— Эк, надрывается, овчарка немецкая! — ругнулся Шум. — Явно её предки были в концентрационном лагере надсмотрщиками…
Деревья стояли друг от друга в трёх метрах, ряды были длиной в километр и таких рядов — примерно сотня. Урожай вишни уродился хорошим, плодов много, не ленись — собирай. Но это только не сведущим людям кажется, что ягоды чистые и собирать легко. Плоды необходимо не мять, собирать без мусора, и желательно полное ведро с горкой. Если бригадирше или кладовщице что-то не нравилось — громко ругались и отгоняли от весовой прочь. Приходилось возвращаться обратно — добирать пару килограммов. Возле кладовщицы постоянная толкотня, все работники спешили скорее сдать и бежать снова к рядам плодовых деревьев. Немки с недовольными лицами взвешивали вёдра на безмене, высыпали в ящики, работник тыкал в тетрадку в свою фамилию, бригадирша ставила галочку. До рассвета сбор шел споро, но едва взошло солнце, стало нестерпимо жарко. Ветки хлестали по лицу, норовили выбить глаз, к обеду из-за суеты руки были сильно исцарапаны, а ноги подгибались. Эдик и Василий успели собрать по двенадцать ведер, могли бы потрудиться ещё, но надзирательница заорала «хальт», ящики сложили в трактор и увезли. Начальница тут же провела расчет, сказала, что завтра работы нет, потому что у хозяйства плохо идут дела со сбытом.
Все вокруг начали ругаться, спорить, а что толку. Немка села в старый «Варбург» и уехала домой. Работники помылись, перекусили припасённым, набрали себе в запас вишни, и разъехались.
— Эх, поработать бы месяц! — хорошенько потянулся Василий, разминая уставшие руки. — Мы бы тут больше получки заработали.
— Ты же слышал, что это «гестапо» сказало! — рассердился Эдик. — Работы — нет. Предлагаешь лежать дома и ждать у моря погоды? Последнее проедим!
— Скоро пойдут помидоры, а потом начнётся хмель, — гнул свою линию Шум. — На хмелю сто марок в день платят… не спеши, давай останемся!
— А жить где? Комендант сегодня объявил, что на днях квартиры сдают немецким властям, опечатают и выставят охрану. Хочешь в полиции ночевать?
— Конечно, не желаю! Я хочу много денег! — ухмыльнулся взводный и сдался. — Ладно, уговорил, завтра уезжаем…
Заработанных средств как раз хватило, чтобы заправить полный бак грузовика и запасную канистру — этого должно было хватить до Бреста. Громобоев мог ещё рассчитывать в дороге на заначку, заработанную на ксерокопировании (сто марок), а у Васьки и того не было, почти всё деньги потратил на подарки многочисленной родне. Выехать решили на рассвете, но в шесть утра, когда они пришли в автопарк, вдруг хлынул ливень. Дождь лил как из ведра, и стоял сплошной стеной.
— Хороший дождичек! — весело сказал Василий. — Быть добру…
А Эдика ливень наоборот — не обрадовал, ведь он и в хорошую погоду еле-еле управлял грузовиком, а в такую — поездка вообще превращалась в авантюру. Но делать нечего — надо двигаться домой. Стартовали!
Едва выехали за пределы Цайца как в машине Громобоева вновь что-то замкнуло и машина ехала лишь на аккумуляторе. Несколько раз его заносило на скользкой дороге, чудом удерживался на шоссе, но и сбавить ход было нельзя, потому что впереди идущий «МАЗ» гнал как сумасшедший. Вернее — это Васька гнал как умалишённый, и на спидометре машины стрелка почти постоянно держалась на цифре восемьдесят.
«Куда гонит? Как на пожар», — ругал капитан своего напарника, стараясь не потерять из виду кузов впереди идущего самосвала.
Василий несколько раз останавливался, пропускал вперед Громобоева, потом громко сигналя, и подбадривая, вновь обгонял. Раза три «ИФА» глохла, тогда Шум растягивал трос, цеплял на буксир, заводили грузовик с толкача. Кое-как добрались до Дрездена и остановились на въезде в город. Сели позавтракать, хотя уже было время обеда, дождь в это время уже удачно прекратился, можно было сесть на обочине, отдохнуть. Пригреваемые лучами солнца машины были окутаны маревом дождевых испарений.
«Ах, если бы с утра не лило, может и не накрылась бы электрика!» — с горечью подумал Эдуард пережёвывая булочку.
Шум молчал, напряжённо размышляя о чём-то своём.
— На неисправной машине мне границу не пересечь, — с грустью сказал Эдик. — Надо найти какую-нибудь часть, может быть помогут? Иначе дело труба…
— А где мы их найдем? Дрезден ведь не деревня, а большой город! — пробурчал Василий. — У нас карты нет, и мы не знаем где примерно стоят наши части.
Эдик догадался, что Шуму уже осточертело возиться с неисправным грузовиком напарника, и он явно хотел ехать дальше один.
— Ты поезжай, я догоню, — сказал Громобоев приятелю, — помоги завести машину и езжай. Встретимся на границе…
— Жду до вечера, но после восьми уеду, — обрадовался Василий решению старшего товарища, и суетливо принялся разматывать буксировочный трос.
Завели машину. Эдик вырулил на трассу и тихонечко поехал. Случилось чудо — он заметил впереди идущий «КАМАЗ» и погнался за ним следом. Этот грузовик привел капитана к военному городку. Оставалось только найти специалиста и уговорить его починить неисправную проводку.
Гарнизон этот был типичным для всех советских военных городков: примерно с десяток пятиэтажек, высокий забор, ворота КПП и за забором казармы. Грузовик заглох на стоянке возле ворот, оттуда выбежал солдат и начал шуметь, мол, не положено тут останавливаться, требовал покинуть прилегающую к части территорию. Капитан бы её с удовольствием покинул, если бы смог.
Эдуард рассказал о своей проблеме и спросил у солдата, что за часть. Дневальный не таясь ответил, что здесь стоят артиллеристы, а в городке живут ещё и вертолётчики. Это же словоохотливый боец подсказал и как найти умельца по электричеству.
— В крайнем доме, второй подъезд, первый этаж, там прапорщик Сергеев живет, он всё умеет.
— Откуда знаешь?
— А он моему ротному машину ремонтировал…
Громобоев несказанно обрадовался и помчался к прапорщику, заветная сотня марок была в кармане и если что, было чем заплатить. Прапорщик Сергеев вышел на порог в трико и майке, выслушал сбивчивый рассказ, покачал головой и попросил десять минут, чтобы доесть.
— Я
