Сола выругалась, опустила голову и закрыла глаза. По каким-то причинам, она не могла представить того мужчину милым и приветливым только потому, что проклятую дверь открыла маленькая пожилая бразильянка. Католичка, чтоб ее.
— Проклятье.
С другой стороны, кто она такая, чтобы быть ханжой. Она тоже преступница. Уже многие годы… и то, что ей приходилось обеспечивать себя и бабулю не оправдывало все ее взломы и проникновения.
«Кто помогал ее таинственному мужчине, — задумалась Сола, — когда залаяла соседская собака. Те близнецы? Они выглядели действительно самодостаточными. Есть ли у него дети? Жена?»
Почему-то это заставило ее содрогнуться.
Скрестив на груди руки, она уставилась на можешь-с-него-есть пол, который ее бабуля драила ежедневно.
«Он не имел права заявляться сюда», возмутилась она.
«С другой стороны, она первая без приглашения заявилась на его территорию, верно…»
Сола нахмурилась и подняла глаза. Обрамленное розовыми в сборочку занавесками окно было черным как смоль, потому что она пока еще не включала уличное освещение. Но знала, что на улице кто-то был.
И знала ктоименно.
Дыхание стало коротким и частым, сердце забилось быстрее. По какой-то причине Сола подняла руку к горлу.
«Разворачивайся, — сказала она себе. — Беги».
Но… она этого не сделала.
***
Эссэйл не собирался приходить к дому своей домушницы. Но отслеживающее устройство по-прежнему крепилось к ее «ауди», и когда оно проинформировало о возвращении девушки домой, Эссэйл не мог там не материализоваться.
Он не хотел остаться замеченным, поэтому выбрал место на заднем дворе и вот так удача: когда его домушница вошла в кухню, Эссэйлу открылся шикарный вид на нее… и ее сожительницу.
Старшая человеческая женщина оставалась довольно привлекательной даже в преклонном возрасте, ее волосы с бигудями, яркий как весенний день халат, миловидное лицо, невзирая на возраст. Однако, она совсем не выглядела милой, сидя за столом и сердито глядя через него туда, где как предположил Эссэйл, должна была находиться ее внучка.
Они обменялись репликами, и Эссэйл улыбнулся в темноте. Между этой парочкой искрилось много любви… и еще раздражения. Но разве не всегда такие отношения со старшими родственниками, и неважно люди это или вампиры.
О, какое же Эссэйл получил облегчение, узнав, что она живет не с мужчиной.
Если только, конечно, тот парень, с которым она встречалась в ресторане, также не жил в этом доме.
Когда он тихо зарычал в темноте, соседский пес поднял лай, предупреждая своих человеческих хозяев о том, чего те не знали.
Мгновение спустя его домушница осталась на кухне одна. Ее выражение лица отражало одновременно смирение и разочарование.
Когда она стояла там, скрестив на груди руки, качая головой, он сказал себе, что должен уйти. Вместо этого он сделал то, чего не должен был: мысленно потянулся сквозь стекло и высвободил свою потребность.
Она мгновенно откликнулась, ее гибкое тело выпрямилось и облокотилось на барную стойку. Ее глаза встретились с его через стекло.
— Иди ко мне, — сказал он в холодный воздух.
Она так и сделала.
Задняя дверь скрипнула, когда она толкнула ее бедром, заставив вырезать нижним краем кусок пирога в снеге крыльца.
Ее запах был амброзией для него. И когда Эссэйл сократил между ними расстояние, его тело охватила животная похоть.
Эссэйл не останавливался, пока не оказался всего в дюймах от женщины. Так близко, грудь к грудям, она оказалась куда ниже его, но воздействие ее на него было гороподобным: его кулаки сжались, бедра напряглись, сердце гнало разгоряченную кровь.
— Не думала, что увижу тебя снова, — прошептала она.
Его член затвердел еще больше, лишь от звука ее голоса.
— Кажется, у нас осталось одно незавершенное дело.
И оно не включало в себя деньги, наркотики или информацию.
— Кажется, по этому поводу я уже ясно высказалась. — Она откинула назад волосы, как будто ей было трудно стоять неподвижно. — Больше никакого шпионажа с моей стороны. Обещаю.
— Да, ты дала мне свое слово. Но, кажется, я соскучился по твоим глазам на мне. — В морозном воздухе послышалось ее едва слышное шипение между их губами. — Помимо всего прочего.
Она быстро отвела взгляд. Снова посмотрела на него.
— Это плохая идея.
— Почему? Из-за того человека, с которым ты ужинала прошлым вечером?
Его домушница нахмурилась… вероятно из-за употребленного им слова «человек».
— Нет. Не из-за него.
— Значит, он здесь не живет.
— Нет, здесь живем только мы с бабушкой.
— Одобряю.
— Почему у тебя вообще сложилось другое мнение?
— Сам ежедневно задаюсь этим вопросом, — пробормотал он. — Но объясни, если дело не в том парне, почему мы не можем встречаться?
Его домушница снова откинула волосы за плечо и покачала головой.
— Ты… проблема.
— Говорит женщина, которая почти всегда вооружена.
Она вздернула подбородок.
— Думаешь, я не видела тот окровавленный клинок в твоем коридоре?
— Ах, э-это. — Он отбросил упоминание взмахом руки. — Просто забочусь о бизнесе.
— Я думала, ты убил его.
— Кого?
— Марка… моего друга.
— Друг, — услышал собственное рычание Эссэйл. — Вот кто он.
— Так кого ты убил?
Эссэйл достал сигару, собираясь ее уже прикурить, но женщина остановила его.
— Моя бабушка учует запах.
Он посмотрел на закрытые окна на втором этаже.
— Как?
— Просто не делай этого, пожалуйста. Не здесь.
Он кивнул, соглашаясь… хотя не припоминал, чтобы хоть раз из-за кого-то, отказывался от сигары.
— Кого ты убил?
Это было произнесено спокойно, без истерии, которую могла бы устроить любая другая женщина на ее месте.
— Это не должно тебя беспокоить.
— Мне лучше знать.
Учитывая, что они были разных видов? Да. Действительно.
— Никого, кого бы ты знала. Однако раскрою мотивы. Он меня предал.
— Значит заслужил. — Не вопрос, больше похоже на одобрение.
Он не мог не одобрить ее отношение.
— Да, заслужил.
Между ними установилось молчание, а затем Эссэйл спросил:
— Как твое имя?
Она рассмеялась.
— Хочешь сказать, что не знаешь?
— Как бы я его узнал?
— Хороший вопрос… и я отвечу тебе, после того, как объяснишь, что ты сказал моей vovó. — Она обняла себя, словно ей было холодно. — Знаешь, ты ей понравился.
— Кому?
