И от этого всё стало несколько сложнее.
Ещё раз связываться с Вотыми Деший не хотел. От одной мысли противно ныла нога.
Получалось, что артефакты где-то у Вотых, день рождения во дворце провалился, на дворцовую сокровищницу они только зря потратили силы, в двери подземного города стучит харен, а молоденькая неоперившаяся хранительница копается в его печати. И словно этого было мало, так теперь ещё девчонка исчезла и всполошила этим всех Вотых, его подручных кто-то убил во время выполнения нехитрого задания, верных ему сыскарей задержали, и весь сыск трясётся от обысков. Того гляди ещё кого найдут.
А ведь ему всего лишь нужно было ещё немного времени. Совсем чуть-чуть. И он бы поправил всё то, что умудрились расшатать харен и молоденькая хранительница. Он бы смог, но…
– Ты выяснил, кто убил их? – тихо спросил Деший Агория.
Тот отрицательно мотнул головой.
– Никто ничего не видел и не знает. Подозреваю, что сама девчонка их и прихлопнула. Она же такая… непонятно какая и на что способна. Может, и на это способна. Притворялась перед хареном, что во всём с ним согласна, а как шанс подвернулся – шасть, и на волю убежала. Ходят же по городу слухи, что она от него не так давно бегала, а он её отловил. Мутная она. Чую, из вольных будет. Ну все повадки их!
Деший досадливо нахмурился и покачал головой. Он помнил, как девочка смотрела на харена, когда тот сцепился с наследничком. И чувствовал, что она была совершенно искренней. Искренней она может быть… Перед глазами возникло мокрое от слёз и искажённое ненавистью лицо. Нет-нет, не сбежала. Здесь опять какой-то «камешек».
– Господин, что делать-то?
– Ждать, Агорий.
– Да невозможно уже ждать…
– Я сказал ждать, – в голосе старика звучала привычная мягкость, и Агорий расслабился. – Совсем немного. Как только ребёнок окажется у нас…
Йожира не стала слушать дальше. Про ребёнка она и так уже знала, и, откровенно говоря, планы «господина Дешия» её впечатляли. И она приходила в неописуемое веселье, когда представляла, как разрушит этот веками выстраиваемый план. Она успела осмотреться и по достоинству оценить размеры подземного города. Такая прелесть и под носом хайнеса… Видят боги, не знай она, кто «градоначальник», пожертвовала бы свою казну этому муравейнику. Но к хайнесу она относилась в целом с равнодушной ненавистью, точно так же она ненавидела и весь остальной мир. А вот «господина Дешия» она ненавидела очень по-личному.
Тенью следуя за стариком, женщина узнала всё, что нужно для самой вкусной мести. Просто убить врага? О нет, что за дурновкусие? А вот заставить его испытать то, что когда-то испытала она сама… Губы Йожиры разошлись в хищном оскале.
В городе было три самых важных места. Помимо Зверинца. Три комнаты, в которые могли заходить только определённые лица. Сосредоточение всех планов «господина», всех его стремлений. И всё это буквально под носом хайнеса. Йожира, может быть, удивилась бы беспечности повелителя всея Салеи, если бы не знала, кто всё это сотворил.
Ходить по коридорам рядом с самыми важными комнатами стало сложнее. «Господин» распорядился, чтобы количество факелов удвоили, и теней стало меньше. Словно бы что-то почувствовал, ублюдок! Или вспомнил.
Йожира устроилась в нише за три поворота до нужной комнаты и приготовилась ждать. Ожидание не затянулось. Послышались шаги и голоса, и показались шестеро мужчин – смена караула. Тень от них падала широкая, просторная, в неё Йожира и шагнула и пошла дальше плечом к плечу с оборотнями. С каждым поворотом толпа редела, тень становилась уже, но для одной женщины её было вполне достаточно.
У двери стояли четверо стражей, двое из них радостно встрепенулись и подались навстречу приближающимся товарищам.
– Мы уж заждались.
– А чего ждали-то? – сварливо спросил один из мужчин. – Раньше срока не пришли бы. Топайте уже.
Он шагнул ближе к двери, но вдруг выпучил глаза, захрипел и начал заваливаться набок. На губах запузырилась кровь, и его товарищи мгновенно схватились за оружие и заозирались. Голова одного из них мотнулась, на стену плеснулось что-то тёмное, и на шее, стремительно расширяясь, словно радушная улыбка, зачернела рана. Оборотень выронил оружие и, задыхаясь, схватился за горло, другие стражники отшатнулись от него, один запнулся и, застонав, схватился за бедро.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Сюда!!!
Крик сменился хрипом, и между мужчинами метнулся тёмный силуэт. Они не успели упасть на пол, а Йожира уже стояла у двери и прикладывала к замку стащенный у Дешия ключ. Магическая печать неохотно распалась, и женщина с ноги распахнула створку, успевая скрыться внутри раньше, чем в коридоре показалась стража.
Она не боялась попасться. Главное – успеть сделать задуманное, а уж после такого можно и умереть. Подскочив к свисающему с потолка шару, Йожира торопливо провела пальцами по желобкам, в которых перемигивались голубые ручейки. Они хлынули по цепи вниз к артефакту, а женщина продолжала и продолжала убирать невидимые «барьеры» и оживлять печать. В тот момент, когда стража подбежала к двери, она успела соединить последний ручеёк с цепью и отскочить в тень.
Шар ярко вспыхнул, на мгновение рассеивая тень и выхватывая Йожиру из укрытия, а затем так полыхнул, что зрение померкло. Подземелье тряхнуло с такой силой, что женщина и стража упали на колени, сверху раздался грохот, дрожь усилилась, по стенам, полу и потолку стремительно разбежались голубые тараканы символов, посыпались мелкие камешки и воздух запорошило пылью.
– А-а-а-а-а! – завопил кто-то в панике.
Гул продолжал нарастать. Символы налились густой, почти чёрной синевой, потом неожиданно полыхнули оранжевым и покраснели-побагровели. Шар запульсировал, как огромное сердце, комната затряслась так, что поднимающиеся мужчины покатились по полу, от грохота заложило уши. Артефакт мигнул, и от него рваными линиями, словно просачиваясь сквозь камень, куда-то вверх поползли красные потоки. Наверху грохотало, будто бы что-то выламывалось из земли и поднималось вверх. На какую-то секунду Йожире показалось, что стены комнаты сейчас обрушатся, и она ощутила разочарование.
Ей бы хотелось напоследок посмотреть на лицо «господина».
Тот ворвался внутрь так стремительно, что Йожира приняла его за очередной бледный всполох. Обхватив полыхающий шар руками, старик начал быстро-быстро шевелить губами. На стены шара посыпались искрами почти мгновенно угасающие символы. Артефакт продолжал бесноваться, жалкие потуги старика были совершенно бесполезны. Но вот Йожира почувствовала, что дрожь всё же утихает. Голос Дешия зазвучал чётче, громче, грохотание наверху стало ленивым, а шар, всё так же яростно полыхающий, перестал исторгать из себя алые ручейки. Символы больше не гасли на его боках, а ложились белыми крапинами, похожими на изморозь. Воздух похолодел и стал каким-то вязким. Йожире стало казаться, что время замирает, что она сама медленнее дышит. Воспользовавшись случаем, она тихо выскользнула из комнаты и скрылась в коридоре, где громыхали шаги и голоса.
– Господин! – Агорий замер на пороге и с удивлением осмотрел будто инеем осыпанную комнату.
Шар, висящий по центру, был густо покрыт белой вязью символов, но продолжал подрагивать и зловеще багроветь сквозь «снежную» бахрому.
Деший отнял руки от артефакта и замер. Агорий боялся потревожить его, боялся, что господин сейчас обернётся, и он увидит его лицо.
– Найти!!! – тишину разорвал разъярённый свистящий шёпот. – Найти того, кто это сделал!!! Найти и разорвать!!!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– С-слушаюсь, господин. О боги, оно… сработало?
В комнате повисла такая тяжёлая тишина, что Агорий сразу пожалел, что вообще заговорил.
– Сработало, – ласково пропел Деший. – Конечно, сработало. Но не до конца.
Агорий сглотнул, но не стал спрашивать, что же теперь делать.
– Ждать… – Деший задохнулся, – ждать мы больше не можем. Не можем ждать… не можем…
