Ясно, то лишь пропагандистская уловка джентльменов, как же тогда расценивать экспансию Лондона в Южном Китае, в зоне влияния «дорогих союзников»? Что-то незаметно японцев на средиземноморском побережье, а гордые бритты в Азию лезут и лезут. Страшно подумать, что случилось бы, объедини Великобритания и Франция свой потенциал и направь против России, тут за дипломатический гений Константина Николаевича надо во всех храмах свечи пудовые ставить…
Да, и решать, решать вопрос с айнами. Сколько трубили российские газеты об угнетённых айнах, каковых злобные самураи изничтожают, невзирая на пол и возраст. Двадцать почти лет как пришли на Хоккайдо русские солдаты, погнали самураев, тех всего-то горстка и осталась, отсиживаются на юге, на полуострове Осима, поглядывают через пролив, готовясь достойно, лица не теряя, покинуть Эдзо. Но теперь старейшины айнов требуют согласовывать с ними любое строительство на Эдзо-Хоккайдо, считают линии телеграфа общественным имуществом, чинят препятствия командам военным топографов. Те же дирижабли развивать, — не начнут ли палить по ним снаряжённые превосходным русским стрелковым оружием молодые и горячие айны?
А собрать их всех на юге Сахалина, как предлагают иные горячие головы, означает обречь на быстрое вымирание. Не привыкли айны к большим поселениям, простор им нужен. Начать же спаивать туземцев, чем грешат сибирские купцы, тем более одеяла оспой заражённые дарить, как барышники-нелюди из САСШ уничтожали североамериканских индейцев, не пристало русским людям.
— Ваше высокоблагородие, — в присутствие влетел денщик, — адмирал Плещеев идут, кричат самовар ставить.
Шутка адмирала про самовар всем «островитянам» преизрядно надоела, но из уважения к заслугам отчаянного моряка и весельчака-самоучки, на неё реагировали стандартными, чуть вымученными улыбками. И пусть не было самовара, только большой, ведёрный, на 12 литров чайник, полковник кивнул.
— Что ж, самовар так самовар, благо вскипел недавно…
Плещеев явно спешил, а коль идёт контр-адмирал от телеграфа, да и лицо сосредоточенно-суровое, значит получена действительно важная телеграмма. Чёрт, неужели ждать высоких гостей в скором времени. Эх, ещё бы пару-тройку месяцев. Тротуары соорудить от пирса до здания управы, траву скосить. Впрочем, с травой и тротуарами за несколько часов управиться можно, да и не любит император показушничество…
— Слышали новость, Серафим Ефимыч? — Плещеев загрохотал с порога, — скоро прогресс дойдёт и до сих мест убогих!
— Что случилось, Евгений Илларионович?
— Голубицкий выиграл процесс! Вчистую! Величайшая победа России!
— Какой процесс. Кто такой Голубицкий?
— Как, вы не знаете? Павел Голубицкий, отечественный изобретатель, физик.
— Нет, к стыду своему не слышал о таком.
— Гм, неудивительно. Он до последнего времени в Казани, в «Особой лаборатории» работал, а я каперангом будучи, там бывал по делам флотским. Да-с. Так вот, Голубицкий изобрёл аппарат, передающий голоса по проводам и запатентовал сей способ.
— А, так о телефоне речь?! Конечно же, знаю про успех российских учёных. Но что-то замотался по службе, не отслеживал.
— В-о-о-о-от! Вы не отслеживали, а между тем разработки Голубицкого попытались признать плагиатом сволочи янки, подзудив Александра Белла обратиться в суд, хотели принизить российскую науку! Но вот им, — Плещеев показал Кустову, вернее в его лице воображаемым коварным янки, дулю, — хоть и слушалось дело в Лондоне, даже пристрастные англосаксы отдали приоритет Голубицкому!
— Прекрасно.
— И только то? Доставайте коньяк, полковник, отметим победу славного человека Петра Голубицкого, победу России и за торжество прогресса поднимем чарки, разумеется. В скором времени вы по телефону с вашим почтенным батюшкой, Ефимом Фомичём через океан сможете разговаривать, как будто он за столом напротив сидит.
— Бросьте, Евгений Илларионович, тут телеграф на большие расстояния сигналы неточно передаёт, помехи всяческие. А голос человека да по подводному океанскому кабелю без искажений пройдёт? На тысячемильные расстояния?
— Скептик вы, однако, Серафим Ефимыч. Совсем на Японском архипелаге мхом поросли. Встряхнитесь, вспомните годы молодые! Я то знаю за что Георгия получили, как наводили подводные лодки на броненосцы северян в Нью-Йорской гавани!
— Представьте, только недавно вспоминал ту эпопею.
— Да, успех был колоссальный. Я на эскадре Истомина тогда обретался, сопровождали лодки крейсерским отрядом. Высочайший приказ когда зачитали, — всем погибать, но «ныряющие керосинки» отстоять любой ценой, так матросы как рявкнули ответно, — у корабельного попа кадило выпало. А узнали о победе доблестных орлов из подводного отряда, это было нечто! Неделю гуляли, хитрецы южане только и знай, наливали, подпаивали холостяков. Десятка полтора свадеб засим случилось на эскадре — мичманцы перебирали и решительно объяснялись с красотками из Конфедеративных Штатов. А плантаторы не зевали, — хватали парочку и под венец, дочек мигом в православие перекрещивали, да, было время золотое.
— Время и сейчас неплохое, смотрите, железная дорога от края до края материка практически построена! В три недели из Владивостока до столиц добраться можно, как подсчитали путейцы. А потом и быстрее, только войдут в строй новые, мощные локомотивы.
— Ба! А главную то новость и не сообщил! — Плещеев картинно всплеснул руками, — из Владивостока получил депешу. Возвращаются морячки на корабли. Следом и солдатики проедутся в вагонах по местам дислокации. Не всю, конечно, дорогу, но часть пути прокатят с комфортом. А от станций то ещё потопают, не без того.
— Интересно, означает ли это завершение работ на строительстве Транссиба, или же флот получает полный комплект экипажей, чтобы встретить эскадру его величества в полной готовности.
— Чего не знаю, того не знаю. Однако самодержца сопроводят наиболее боеспособные суда Калифорнийской эскадры, это понятно. А знаете, Серафим Ефимович, каков анекдот? После успехов в пилотировании дирижаблей до Гавайев, сами посудите уже за десяток испытательных рейсов и только одна незначительная авария, пошли слухи о прибытии Константина Николаевича воздушным путём.
— Глупости, фантазии. Государь человек отважный, но попусту рисковать, когда за спиной Россия, не станет. Не таков.
— Да понятно. Но можно же с эскадрой пустить пару дирижаблей, случись поломка — транспорт примет экипаж и соберёт оболочку. В случае же успеха — Россия вновь посрамит прочие великие державы.
Далее адмирал пустился в рассуждения о необходимости привлечь филологов из Владивостока, или даже из университетского Томска выписать, для переименования гор и рек Эдзо-Хоккайдо на русский лад. Основные объекты уже были вчерне «поименованы», так самый большой вулкан острова (Асахи) значился как «Константиновская сопка». Но «мелочёвки» набиралось — тысячи и тысячи. Кустов, выросший в долине Сакраменто и видевший как наносятся на карту и старые и новые названия, считал — казаки, коль уж именно ими, да ещё и кубанцами решено заселить остров, сами назовут ручьи и горы близь хуторов и станиц. Быть озёрам Круглым, сопкам Крутым, речкам Рыбным, перевалам Орлиным и урочищам Хмурым и чёрт его ещё знает каким…
Кстати, почему именно кубанцы избраны для колонизации острова? Наверное оттого, что Донское Войско традиционно уже «завязалось» с Амурским, считая амурцев отпочковавшимися донцами. Более тридцати лет на Амур переселяются с Хопра и Дона, с Воронежа казачьи семьи. Сперва младших сыновей отправляли в сторонушку чужедальнюю, да бедные казаки ехали, чтоб хозяевами стать на новом месте, да невесты-вековухи счастья искали. Ну а сейчас поток переселенцев ого какой, что же начнётся, как заработает Транссибирский Великий Путь?
— Ваше высокоблагородие господин полковник Серафим Ефимыч, — молоденький солдатик, смешав всё в кучу, влетел в кабинет к «управляющему Эдзо», — там это, английский пароход приплыл за япошками. Господин поручик велел мигом до вас обернуться и доложить как оно есть.
