— Ваше величество, — отвлёк от стратегических размышлений Репнин, — а как быть с Кустовым?
— М-да, Николай Николаевич. Задачка. И хотелось бы Ефима Фомича до Гавайского архипелага путём воздушным отправить в агитационных целях, и боязно за губернатора Русского Вашингтона.
Кустов, едва первый дирижабль пришвартовался к причальной мачте в Новосибирске-Сиэтле, приказал летунам взять его в обратный путь до Константинополя-Тихоокеанского и заделался ярым фанатом воздухоплавания. Вот-вот вступит в строй дирижабль, построенный для губернии Русский Вашингтон «по подписке». Причём треть суммы внёс, маскируясь под подставных лиц, губернатор Кустов, ухитрившийся отучиться на курсах пилотов без отрыва от основной работы. Да-с…
— Ефима Фомича я понимаю. Он и казак и кержак в одном лице, причём сибирский, изрядно ноги побивший по тайге и трактам перемещаясь. А тут — сказка! Летишь и наслаждаешься видами. Как сами-то считаете, Николай Николаевич, запустить губернатора или поосторожничать. Мало ли. Вдруг да неудача, а гибель видного сановника вызовет ненужный резонанс.
— Думаю, можно рискнуть, ваше величество. Аппарат опробован, экипаж из лучших, запас топлива изрядный, равно как и средства спасения аэронавтов в случае катастрофы.
Тут Репнин прав, к демонстрации возможностей российского воздушного флота подошли основательно. Даже заранее закинули на Гавайи масло и солярку «из той же бочки», из которой заправят «Пегас» в Константинополе, обратно-то лететь тоже надо. Кстати по названиям: «Пегас», «Ласточка», «Одуванчик». Когда пришла в Питер телеграмма с просьбой высочайше поименовать дирижабли, я недолго думая отстучал ответ, что как в народе их кличут, так и назвать, кроме совсем уж неприличных слов, разумеется. И вот «Пегасу» суждено стать пионером трансокеанских перелётов. Пусть и не целиком океан пересечь, рано ещё на такие авантюры пускаться. Но и до Гавайев километраж солидный. Предусмотрели, кажется всё. И цепочка судов-спасателей по маршруту и пробковые жилеты и плоты у экипажа, и запас воды и провизии, и сигнальные ракеты. Но, на сердце всё равно неспокойно…
Перед отлётом сделали общее фото. Бравый экипаж в составе лейтенанта Валерия Перфильева, мичмана Евгения Астреина и генерал-лейтенанта Ефима Кустова запечатлелся с самодержцем на фоне «Пегаса».
— Не передумал, старый хрен?
— Никак нет, ваше императорское величество, — браво ответствовал губернатор Русского Вашингтона.
— Фомич, вот на кой тебе это надо? Через месяц губернский дирижабль введёте в эксплуатацию, там и налетаешься. А через океан телепать какой интерес? Таёжнику что главное — сверху посмотреть на лес, озёра, где охотиться потом будешь, или дорогу прокладывать. Это понятно и нужно. А океан он и есть океан, взгляду не за что зацепиться.
— Сам же говоришь, Константин Николаевич, важно полететь знатной персоне. Тебе никак нельзя, да и Репнину негоже. А мне в самый раз, смену вырастил, а если сгину в Тихом океане, так тому и быть, молодой парень жив останется, место коего я занял.
— Тьфу, тьфу, старина. Сгинуть решил, значится, а работать кому? Нет, Фомич, скрипи на посту до последнего. Заметь, тебе единственному разрешаю дирижабль завести отдельно от флотского ведомства! Будешь над губернией летать аки шестикрылый серафим, или там херувим какой.
Религиозный Кустов не посмел возразить, но внутренне покоробило Фомича, да-с. Ну ничего, даст Бог, всё сложится как надо. Пилоты действительно лучшие, над сушей гоняли «Пегас» перегонами в 2000 вёрст, готовы были и больше. И вот настал час исторический.
— Валерий Владимирович, Евгений Петрович, Ефим Фомич (к Кустову обращаюсь к последнему, как к младшему в экипаже, в воздухе иная субординация) суда сопровождения из гавайского отряда вышли на маршрут, с материка также ушли крейсера. Как доберётесь до архипелага, двое суток на отдых и подготовку обратного перелёта, телеграфируйте о любых неполадках. Малейшее подозрение на неисправность, не геройствуйте, оставайтесь на Оаху.
Аэронавты выслушали царский инструктаж и зашагали к дирижаблю. Помня о катастрофе «Гинденбурга» посторонних к аппарату не подпускал, тем более Верховному Главнокомандующему чего по пустякам рисковать? Через несколько минут, под вспышки фотоаппаратов, Перфильев дал отмашку стартовой команде, а Фомич радостно заорал: «Поехали»!
— Ты ж смотри, чисто Гагарин, — не выдержал я.
— Простите ваше величество, который из Гагариных? По-моему у Сергея Павловича кто-то из сыновей пошёл по флотской линии?
— Это из тех Гагариных, из которых надо Гагариных, — скупо и загадочно ответствовал любопытному наместнику…
Сам исторический перелёт прошёл скучно и спокойно, очевидно, все нервы поистрачены были на подготовительной стадии.
Через двое суток пришла телеграмма: «Пегас» благополучно пришвартовался на поле «Гавайского аэропорта», открытие коего торжественно и состоялось после прибытия дирижабля. Перфильев доложил, что потратил изрядно времени, маневрируя в поисках подходящих «воздушных коридоров», время в полёте — 56 часов и 48 минут. Летнабом Кустовым зафиксированы все 12 кораблей слежения и более трёх десятков шхун и пароходов, встретившихся на пути. Интересно, как Фомич летнабом «работал», зрение то подсело у ветерана, наверняка то Астреин фиксировал, а губернатора для солидности приплели. Хотя, может как раз в даль Фомич и видит отменно…
Новость об успешном полёте держали в секрете вплоть до обратного прибытия доблестного экипажа в аэропорт Константинополя-Тихоокеанского. Тут уж высыпали встречать героев и стар и млад. В помощь судам сопровождения в океан вышла ВСЯ Калифорнийская эскадра Тихоокеанского флота.
— Ваше величество, — Перфильев радостно тянулся «в струнку», — обратный перелёт прошёл благополучно, время в пути 49 часов и 35 минут!
— Вольно, капитан-лейтенант, иди, обнимись с императором! Такое дело великое свершили, такое дело! А где фотографы? Господа журналисты, прошу сюда. Никита, распорядись, чтоб пропустили акул пера…
Глава 10
— Серафим Ефимович! В таких адских условиях работать просто невозможно! Я отказываюсь, разрываю контракт и возвращаюсь в Калифорнию!
— Что ещё случилось, Викентий Александрович? Снова самураи взбунтовались? Мяса не хотят, рыбу им подавай?
— Вам всё шуточки-прибауточки, господин полковник, а провод так и не подвезли! А где обещанные три дня тому как, столбы? А за чей счёт простой оплачивать?
— Помилуйте, Викентий Александрович, никто не думает счета выставлять, одно дело делаем.
— Почему тогда контр-адмирал Плещеев грозит урезать премиальные? Флот не обеспечивает своевременную поставку материалов и флот же требует ускорить прокладку линий!
Полковник Кустов понимающе закивал и постарался, как мог, успокоить впечатлительного инженера Дальневосточной Телеграфной Компании Викентия Аккуратова, отвечающего за связь между русскими гарнизонами на некогда японском острове Эдзо-Хоккайдо. Примечательно, что Хоккайдо сей «клочок» земли среди океана, площадью аж в 83 тыщи квадратных километров, именовал исключительно Константин Николаевич. От государя и пошло то название — Хоккайдо, переводимое с японского как «путь к северным морям». Да уж, перекрыли подданным микадо путь на север, надёжно перекрыли.
Началось всё лет как уже двадцать, когда северную часть Хоккайдо без боя заняли моряки Тихоокеанского флота, устроившие там «Станции по предотвращению кораблекрушений и обеспечению безопасного судоходства в опасных водах Лаперузова пролива». На вялые протесты японской стороны его величество приказал «положить с прибором». Европейским же державам ссориться с Петербургом из-за «клочка земли на краю света» ни малейшего резона не было. Плюс ко всему, адмирал Невельской словно Нельсон при Абукире, лихо утопил на рейде Сан-Франциско американскую Тихоокеанскую эскадру, а Российская империя изловчилась и, воспользовавшись наиблагоприятнейшей международной обстановкой, наваляла Северо-Американским Соединённым Штатам на Западе континента, отрезав янки (впрочем, тогда ещё и южане-дикси сражались с северянами в едином строю) от Тихоокеанского побережья…
