мог простить ей. Никогда!
Но слова его удивили ее.
Стоя чуть поодаль, он сказал:
— Иди наверх, маленькая лицемерная распутница! Бери их сокровища! Мы можем поговорить потом! Сага отнеслась скептически к этим словам. Призрак хотел узнать, где же спрятаны эти сокровища?
Он проявлял нетерпение.
— Иди, черт тебя побери! — воскликнул он. — Я же разрешаю тебе это сделать, разве ты не видишь? Но не думай, что я сдаюсь!
Ей был не совсем понятен ход его мыслей. Поэтому она кивнула и поднялась наверх, то и дело оглядываясь по сторонам.
Он не преследовал ее, она это чувствовала.
Чердак был в плачевном состоянии. Огромный и пустынный, с провалившейся крышей и валяющимися на полу остатками разрушенной башни. Пол подозрительно трещал, когда Сага ступала по нему. На полу и на старинном хламе лежал толстый слой пыли. Прекраснейшей работы шкаф был настолько изъеден червями, что мог в любой момент превратиться в пыль.
Но в одном месте пыли не было, она была сметена, словно после отчаянной драки.
В слабом свете, падающем из чердачного окошка, Сага пыталась рассмотреть, что там лежит. И то, что она увидела, вызвало у нее тошноту: это были останки разорванного на куски человека.
«Сюда приходил человек из общины, — подумала она. — И он уже не вышел наружу…»
Она отвернулась. Ей пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы не потерять сознание.
Сокровища Людей Льда, вот что она должна была найти.
Сага замерла, прикрыв глаза.
Она ощутила в голове какой-то странный гул. Во всем теле. Гул, похожий на вибрации? Хейке много рассказывал о вибрациях. Многие из Людей Льда, побывавшие на этом чердаке, говорили об этом. Из какого угла они исходили?
Она медленно поворачивала голову из стороны в сторону.
Да! Да, это исходило оттуда! Из того темного угла…
И в тот же момент мороз побежал у нее по спине. Ей открылась суровая и безжалостная истина: она была не одна здесь!
Вот почему висельник так злорадно смеялся!
Здесь было еще какое-то существо. Огромное, бесформенное, настороженно ожидавшее ее существо. Здесь, наедине с ней, совершенно оторванной от окружающего мира.
12
Сага стояла долго, прежде чем сделать шаг вперед. Но когда она шагнула в угол, где лежали неизвестные сокровища, прогнившая доска затрещала у нее под ногами, а другой ее конец приподнялся и задел остатки осевшей вниз башни. И они, проломив пол, обрушились с грохотом вниз, в спальню, находящуюся на втором этаже. Весь дом и весь чердак задрожал, и одна из чердачных стен тоже обвалилась.
Замерев на месте, Сага ждала, пока все успокоится.
Она думала о том, что дом не должен умирать такой недостойной смертью. Тем более такой почтенный дом, как Гростенсхольм, со всей его богатой историей.
На этот раз она пошла в обход разрушенной части чердака, чтобы пробраться в тот самый угол.
Она была убеждена в том, что кто-то или что-то наблюдает за ней.
И вот она пробралась туда. Осмотревшись, она не заметила ничего примечательного.
Снова она ощутила вибрации. Для тех, кто бывал здесь раньше, эти вибрации были предупреждением об опасности. Для Саги же они были приманкой.
Она была предназначена для того, чтобы найти сокровища.
Наиболее сильными вибрации были возле комода. Может быть, сокровища лежали под ним?
Значит, ей придется ползать по этому грязному полу? Это не страшно, она видела вещи похуже этой пыли. Теперь она была опытной.
Просто она чувствовала себя немного усталой.
И чтобы она ни делала, в мыслях ее постоянно присутствовал тот единственный человек, которого она любила, Марсель. Иногда она мысленно называла его Люцифером, и тогда она переполнялась такой радостью и гордостью, что у нее подкашивались ноги. Поэтому для нее лучше было называть его Марселем.
Вот и теперь он тоже был в ее мыслях. И он видел, как она стоит на коленях и шарит руками под комодом. Разумеется, его рядом с ней не было, просто ее утешала мысль о том, что он мог быть здесь. Это давало ей уверенность в себе.
Она нащупала шкатулку.
Это воодушевило ее. Изловчившись, она вытащила шкатулку. Это была очень старая шкатулка, замок и петли настолько проржавели, что едва не рассыпались в ее руках.
С великой осторожностью она держала в руках эту шкатулку… И в этот момент что-то с такой силой ударило ее по уху, что она чуть не потеряла сознание.
Но она быстро пришла в себя и вскочила на ноги. И в ту же секунду она заметила что-то позади себя.
Еще не успев оглянуться, она поняла, что это что-то очень большое. Просто огромное!
И она вспомнила, что в одной из хроник Людей Льда было записано: «Некоторые из них были высокими, как сосны».
Кого не хватало в списке призраков, составленном Хейке? Кто был высок, как сосна?
Взяв шкатулку под мышку, она подняла другой рукой мандрагору.
— Кем бы ты ни был, убирайся прочь, — сказала она, специально употребляя старинные слова. Тот, кто был перед ней, принадлежал очень отдаленному времени. — Возвращайся обратно в свою могилу!
И тут произошло одновременно три события. Справа от нее послышался женский смех, слева — старческий кашель и слова, сказанные на старинном диалекте:
— Что ты там болтаешь, женщина из рода Людей Льда? Мы с тобой сделаны из одного теста!
И то огромное и отвратительное, которое, как она думала, находилось перед ней, навалилось ей на спину с такой силой, что она упала на колени.
И тогда она поняла, кто мог быть высоким, как дом: Брошенный. Тот, кого новорожденным бросили умирать. Таких находили под полом амбара или в лесу, и они впоследствии набрасывались на живых людей и мучили их, пока те не умирали.
Но ей предстояло бороться сразу с тремя призраками, и они вряд ли собирались выпускать ее отсюда живой.
Почувствовав на своей шее чью-то руку, она ухватилась за пухлую руку ребенка, которая была больше, чем ее голова. Полузадушенная, она прошептала, как это сделала однажды Силье в лесу, наткнувшись там на грудного младенца:
— Я окрещу тебя Пером, я окрещу тебя Кари, во имя Иисуса, аминь!
Говоря это, она пыталась оторвать от себя огромную руку младенца.
Хватка ослабла. И она сама, и это огромное существо почувствовали облегчение. Послышалось хныканье новорожденного, которое растворилось в довольном урчании, и чудовище отпустило ее.
— Вот так, вот так, — послышался старческий голос, показавшийся ей бесконечно далеким. — Я вижу, ты кое-что умеешь. Да, да, раз уж тебе удалось забраться сюда,
