боль. После каждого спасения – кроме случая Майкла, конечно, потому что он не был связан с тобой – я оставлял тебе послания. Жаль, что ты не поняла их, но это в прошлом. Кроме того, я забрал у каждого из них кое-что. Думаю, ты не откажешься взглянуть. В набросках Софии много интересного. Она пыталась украсть твой дар, но у нее ничего не получилось. Что до последнего, финального, самого важного штриха… Я обратился за помощью к Джеймсу, пообещав ему, что он останется с тобой и будет счастлив вечно, и он согласился мне помочь. Мысль о трансформации немного пугает его, но он готов через это пройти. Верно, Джесси?
– Конечно, сэр, – с готовностью отозвался Джеймс. – О большем я не мог и мечтать. Я люблю вашу дочь.
Отец привстал и похлопал его по плечу.
– Очень целеустремленный юноша. Тебе повезло с будущим супругом, Дидона. Мелания так и не смогла сделать выбор. Сначала она боялась уйти от мужа. А потом, когда я предложил ей освобождение, она обозвала меня сумасшедшим, сказала, что не хочет быть соучастницей моих преступлений и покончила с собой. И о чем я думал, когда сделал эту женщину своей любовницей? Мне казалось, что в ней есть что-то от Сьюзан. И ошибся. Точно так же, как в случае с твоей мачехой. – Он тряхнул головой, будто прогоняя ненужные мысли. – Но это уже не важно. Сегодня вы заключите союз так, как это делали предки Сьюзан. Поклянетесь друг другу в любви и разделите вечность.
– Леди-и-и-и-и, – включилось радио в голове Донны. – Вы продолжите делать вид, что ничего не слышите? По ходу дела, он обкурил вас той же дурью, что и остальных, а Джеймсу Ламберту дал какой-то сильнодействующий наркотик, нейтрализующий ее действие, и он умудрился довезти вас до особняка. Ну, так я и думал. Психиатр, да еще и знакомый с фармакологией Темного мира. Беда. Откройте внутренние глазки, леди. Ваш папочка – псих.
Девушка удивленно заморгала, глядя на огонь в камине.
– Папа, – сказала она. – Но ты же убил этих людей. Мелания права.
Странно, но эта мысль не пугала ее. Скорее, наоборот: оставляла ощущение легкости и освобождения. Она снова увидит маму. И всегда будет рядом с Джеймсом. Это прекрасно.
– Нет, детка, – терпеливо пояснил отец. – Они убивали себя, а я подарил им новую жизнь. Они рисовали так, как рисовала Сьюзан. С использованием особой жидкости для холста. Она открывает новые миры. Они творили, пребывая в измененном состоянии сознания. Соединялись с высшей силой, недоступной другим. Мне пришлось постараться, чтобы уговорить Меланию помочь… София тоже не хотела уходить от доктора Портман, но согласилась стать моей пациенткой. А с Нильсом мне помогла его сожительница Саммер. Конечно, я контролировал их. Это слишком важная миссия, чтобы пускать все на самотек.
– Какого хрена?! – возмутился голос в голове Донны. – У мужика совсем крыша поехала! Слышите, леди? Убирайтесь оттуда! Я не шучу!
– Заткнись! – завопила девушка.
Отец дернулся, как от удара по лицу, и его глаза опасно сузились.
– Извини, папа. Это я не тебе. Просто у меня в голове кто-то поселился… и он несет чушь. – Она рассмеялась. – Что мы будем делать? Мне не терпится начать!
Он встал и протянул Донне руку, приглашая подняться.
– Я припас для тебя кое-что особенное, милая. Подойдем к огню.
Приблизившись к камину, девушка вгляделась в пламя. Ей вспомнилось, как она однажды под Рождество пробралась за решетку, когда там были лишь холодные угли, и попыталась забраться в трубу – выяснить, не спрятался ли там Санта. Украшенная светлым кирпичом арка выглядела большой… она бы могла войти туда и сейчас, тем более что решетку убрали. Осознав эту мысль, Донна нахмурилась. Зачем ей туда входить?
– В Темном мире особый огонь, – сказал отец. – Холодный. Он не обжигает, но несет истину. Он очистит тебя. Не бойся, протяни руку.
Донна послушно простерла руку к огню и медленно провела ей по языкам пламени, а потом поднесла пальцы к глазам.
– И правда, не обжигает, – улыбнулась она.
Отец кивнул Джеймсу, и тот приблизился.
– А вы уверены, что это не больно, сэр?
– Ты сам видел, Донне не было больно. Огонь благословит ваш союз. Он откроет вам двери в новый мир. Вы изменитесь навсегда.
Девушка взяла Джеймса за руку.
– Я готова! – сказала она решительно.
– Эй, леди!
Донна запоздало поняла, что голос звучит не в ее голове. Он доносился от входа в гостиную. Мужчина в черном приблизился к ним мягкой кошачьей походкой и остановился на расстоянии нескольких шагов.
– Кто вы, сэр? – вздернул брови отец.
– Тот, кто положит конец вашему сумасшествию, мистер Лозински, как же иначе. – Мужчина склонил голову, изучая Донну и Джеймса. – Отойдите-ка от огня, ребята. Разве в детстве вам не рассказывали, что нельзя играть со спичками?
– Как вы попали в мой дом?! – в негодовании выпалил отец. – Убирайтесь! Я вызову полицию!
– Вот это гостеприимство. Может, я просто зашел на огонек? Одинокий джентльмен гулял по ноябрьской ночи и слегка продрог?
Донна чуть крепче сжала руку Джеймса, и он бросил на нее непонимающий взгляд. Зрачки… широкие зрачки.
– Да-да, леди, – обратился к ней мужчина в черном. – Вы мыслите в правильном направлении. Смотрите мне в глаза. Во-о-от сюда. Я здесь.
Девушка встретилась с его взглядом и замерла, как загипнотизированная кобра. Туман в ее голове разорвался в клочья, сметенный невидимой волной. Виски сдавила боль, рана на губе начала саднить. Донна подняла к лицу свободную руку – ту самую, которой гладила языки пламени – и ахнула. Пальцы и ладонь были покрыты ожогами. Мозг, до сих пор работавший на нейтральной передаче, подсказывал, что совсем скоро эти ожоги начнут болеть, и очень сильно. Из оцепенения ее вывел щелчок, в тишине гостиной прозвучавший почти оглушительно. Звук взводимого курка. Отец сжимал в руке пистолет, и его дуло смотрело ей в лоб.
– Еще шаг – и я нажму на спусковой крючок. – Он говорил спокойным и совершенно не знакомым ей тоном. Донна понимала, что ей нужно что-нибудь сделать. Заплакать. Закричать. Упасть в обморок. Но тело отказывалось подчиняться. – Я не позволю вам отобрать ее у меня. Я слишком долго ждал этой минуты. Отходите к двери. Медленно. И
