он всегда мог отправиться куда угодно по делам бизнеса или для развлечения. Лазарус был уверен: Макфи наверняка не станет распространяться о покупке, во всяком случае до тех пор, пока не будет выплачена сумма по закладной. Чтобы слегка заморочить голову хитрому дельцу и отвести возможные подозрения, он посоветовал тому попристальнее следить за торговлей табачными изделиями… В результате Макфи остался в твердом убеждении, что новое загадочное предприятие капитана Шеффилда было каким-то образом связано с Венерой, единственным достойным рынком сбыта подобного рода товаров.
Лазарус получил возможность взлететь только через четыре дня, наполненных беготней по инстанциям, подношением ценных подарков и платежами за простой. Но вот наконец он, теперь уже владелец и полноправный хозяин «Города Чилликота», провожал взглядом огни Луна-Сити. Про себя он переименовал корабль в «Чили» — в честь своего любимого блюда, которое ему давненько уже не доводилось отведывать: крупные красные бобы, много едкого молотого перца чили, кусочки мяса… настоящего мяса, а не той синтетической дряни, которую нынешние юнцы именуют «мясом». При одном воспоминании об этом блюде рот его переполнялся слюной.
Так мало осталось в жизни привлекательного…
Приблизившись к Земле, он вызвал службу контроля и запросил стояночную орбиту, поскольку не хотел сажать «Чили». Это было бы напрасной тратой горючего и привлекло бы внимание. Он вполне мог выйти на орбиту без разрешения, но тогда возрастал риск, что его увидят, пока он будет отсутствовать, отметят и проверят, приняв за покинутый корабль. От греха подальше стоило все сделать легально.
Ему дали орбиту, Лазарус вышел на нее и стабилизировал корабль. Затем он настроил идентификационный луч на свою собственную комбинацию, проверил радар корабля — отзовется ли тот на его сигнал — и отправился на Землю, сев на своей миниатюрной шлюпке на небольшое взлетное поле в Порт-Годдарде. На сей раз все необходимые бумаги были с ним. Позволив опломбировать шлюпку прямо на месте посадки, он избежал таможенного контроля и быстро прошел все формальности. Единственное, что было нужно, — это найти ближайшую будку фона и связаться с Заком и Фордом, — а уж потом, если останется время, поискать местечко, где можно отведать настоящего чили. Он не пытался связаться с Администратором из космоса, потому что такое соединение требовало ретрансляции, а оператор на станции наплевал бы на права и свободы беседующих, услышав в разговоре упоминание о Семьях Говарда.
Администратор сразу же ответил на его вызов, хотя там, где находилась Башня Новака, сейчас был поздний вечер. По темным кругам под глазами Форда, Лазарус понял, что тот практически не встает из-за рабочего стола.
— Привет, — сказал Лазарус. — Лучше всего сразу подключить Зака к трехсторонней связи. Я должен кое-что сообщить вам обоим.
— Это вы, — мрачно протянул Форд. — А я было подумал, что вы бросили это дело. Где вас носило?
— Я покупал корабль, — ответил Лазарус. — Вам это должно быть известно. Включайте Барстоу.
Форд нахмурился, но повернулся к пульту. Изображение на экране разделилось на две половины, в одной из которых возникло лицо Барстоу. Казалось, он удивился, увидев Лазаруса, и почти не испытал облегчения.
Лазарус быстро заговорил:
— В чем дело, дружище? Разве Администратор не сказал тебе, чем я занят?
— Сказал, — согласился Барстоу, — но ведь мы не знали, где ты. Прошло столько времени, а о тебе ни слуху ни духу… Поэтому мы решили, что никогда больше не увидим тебя.
— Какая чушь! — возмутился Лазарус. — Ты же прекрасно знаешь, что я не способен на вероломство. Короче говоря, я здесь, и вот что я успел сделать… — Он рассказал им о «Чили» и о своем визите на «Новые Рубежи». — Я так себе все это представляю: в эти выходные, пока «Новые Рубежи» останутся пустыми, я посажу «Чили» на зоне, мы быстро погрузимся на борт, отправимся к звездолету, захватим его и стартуем. Господин Администратор, нам потребуется большая помощь с вашей стороны. Прокторам придется отвернуться, чтобы не видеть того, как я сажаю корабль и как мы в него грузимся. Затем нам придется каким-то образом проскочить под носом у патрульной космической службы. Хорошо бы, чтобы возле «Новых Рубежей» не болталось ни одного корабля, который мог бы прийти на помощь, потому что, если в рубке связи останется вахтенный, он сможет послать сигнал бедствия раньше, чем мы доберемся до него.
— Я кое-что предусмотрел, — кисло сообщил Форд. — Я предвидел, что вам потребуется отвлечь охрану, чтобы получить хоть какой-то шанс на успех. Но весь план — это в лучшем случае фантастика.
— Ничего фантастического в нем нет, — возразил Лазарус, — если только вы согласны использовать свои чрезвычайные полномочия в самый последний момент.
— Допустим, что так. Но мы не можем ждать еще четыре дня.
— Почему?
— Ситуация этого уже не позволяет.
— Да, я тоже в ужасном положении, — вставил Барстоу.
Лазарус перевел взгляд с одного на другого.
— Что такое? Б чем дело?
Форд и Барстоу пришли к выводу, что обрекли себя на выполнение заведомо невыполнимой задачи. Они ввязались в сложный трехсторонний обман, в ходе которого должны были по-разному представлять положение вещей Семьям, публике и Совету Федерации. Б каждом случае возникали свои особые и совершенно непреодолимые трудности.
Форду не на кого было положиться. Даже самый надежный его помощник мог быть заражен идеей несуществующего источника молодости. Убедиться в обратном у него не было никакой возможности, поскольку тем самым ставился под удар весь заговор. Помимо всего прочего Форду еще приходилось постоянно убеждать Совет в том, что принятые им меры самые эффективные и наиболее полно отвечают чаяниям Совета.
Дополнительным источником проблем служила необходимость публиковать ежедневные информационные сводки, чтобы убедить граждан в том, что их правительство решительно настроено добыть для них «секрет бессмертия». И с каждым днем эти сводки должны были быть все подробнее, а содержавшаяся в них ложь — все более изощренной. Люди проявляли все большее беспокойство по мере того, как шло время. Налет цивилизованности мало-помалу спадал с них — они становились неуправляемой толпой.
И Совет чувствовал давление масс. Дважды Форду удавалось устраивать голосование. Бо второй раз его спасли только два голоса.
— Мне не выиграть еще одного голосования. Мы должны шевелиться.
Затруднения Барстоу были несколько иного порядка, но они также не вселяли оптимизма. Ему никак нельзя было обойтись без доверенных лиц, поскольку перед ним стояла задача подготовить сотни тысяч людей к исходу. И чтобы исчезнуть быстро и без шума, помощников следовало отбирать заранее и наверняка. Тем не менее даже им он не решился бы сказать правду раньше времени, потому что среди них могли оказаться глупцы
