впрямь вытащим.
Похоже, не верила, что удастся спасти.
Обернувшись, она приложила палец к губам, останавливая вскинувшуюся на тишину мать:
— Тс, тихо, не разбудите!
Лежит ребенок, посапывает, и нет ему дела до закручивающихся вокруг него интриг. Ему лишь бы выжить, и чтобы снова стало хорошо, не больно. А для потомков и сторонников Любавы смерть первенца второй жены Радогоста — возможность обвинить Славомиру в слабости крови, ослабить её позиции в роду. Если звезды совсем удачно сложатся, боярин меньшицу к родителям отошлет. Последнее, конечно, вряд ли, его собственная родня тогда задушит, потому что после подобного оскорбления кровниками становятся, их у Хвостовых и так предостаточно. Добавочные не нужны.
Не знаю, выживет малец или нет, я для того всё возможное сделал. С одной стороны, детской светелки у них нет, отфильтровать воздух и провести дезинфекцию они не в состоянии. В то же время, мамочка умная, и медицинская поддержка у неё сильная. Так что шансы дожить до приезда Веселы Желановны высокие. С навыками наставницы мертвеца оживить можно — из тех, кто не слишком давно ноги протянул.
Глава 12
Обоз старейшины Синеокого прибыл только на следующий день, после полудня.
В нормальной ситуации встреча столь значительной персоны проходила бы помпезно. Перво-наперво, Веселу Желановну сопровождали бы конные дружинники Хвостовых, посланные ожидать к ближайшему перекрестку чести для. Возки въехали бы в приветливо распахнутые ворота по набросанным на землю молодым ветвям, внутри гостью должны приветствовать хозяева, старшая женщина рода подносит хлеб и соль. Сейчас ничего подобного, разумеется, не было — вернее, было, но со спецификой. Дружинники едут рядом, потому что реально опасаются нападения; ворота вовсе отсутствуют, их не починили ещё; почти все женщины и дети прячутся в лесном убежище, в усадьбу вернутся, когда опасность точно минует. Хотя, честно говоря, я не совсем понимаю, зачем их куда-то отправлять, раз стены уцелели и большая часть бойцов в строю. Ну да местным лучше знать, у них богатый опыт по этой части.
Как бы то ни было, в усадьбе прибавилось знакомых лиц, что не могло не радовать.
Появившись, Весела Желановна развила бурную деятельность. Начала с того, что по просьбе хозяев осмотрела двух побитых целительниц, выведя первую из искусственной комы, а вторую подлатав. Ключевое тут «по просьбе», потому что, предложи она помощь сама, и долг перед ней был бы легче. Теперь же братьям-боярам придется откупаться — не деньгами, само собой.
— Они избы чинить-то собираются? — рядом остановился Стоян.
Усадьбу за прошедшее с нападения время приводили в порядок, но без энтузиазма. Ждали повторного визита кровников. Рассказав, почему местные не спешили, я дополнил:
— Весть пришла, что завтра-послезавтра два десятка гридней подмоги придёт. Тогда и пахарей из деревни на стройку позовут.
— Угу. А ворота чего не поставили?
— Они на ночь в проходе земляную стену поднимают.
— Странно. Ну, дело их, — пожал плечами Стоян. — Слушай, чегой-то они на тебя поглядывают косо? Что-то натворить успел?
— Да если бы.
Люди здесь суеверные, намного более суеверные, чем в двадцать первом веке моего прошлого. Для них реальность и чудо сосуществуют нераздельно. Как в их глазах выглядит вчерашнее исцеление? Чем-то мистическим оно кажется. Потому, что ребенок умирал, реально умирал, это все понимали, даже близкие успели смириться, даже мать не верила. Я помню, как она рыдала. Ну не выживают младенцы в таких условиях. И вдруг приходит какой-то безусый пацан, что-то делает, и — хоп! Вытаскивает кусок изо рта Костлявой. Странно, непонятно.
От усов у меня действительно одно название, признаю. Не растут почему-то.
В общем, народ в сомнениях. Сейчас, судя по доходящим репликам, расспрашивает моих попутчиков, кто есть Тихомир Острожский и правда ли, что он в четырнадцать лет пояс получил. Наверняка ведь потом ещё и проверить на крепость захотят. Баек придумают, Избранным назначат… локального масштаба.
Шутки, конечно, шутками, но чужое внимание напрягало. Когда люди чего-то не понимают, когда видят нечто, не укладывающееся в понятные рамки, они нервничают. А когда люди нервничают, они, не как та овчарка из анекдота, не потеют — они пытаются странность объяснить в привычных понятиях. Причем делают это с немалой долей агрессии. Так что, похоже, репутацию «молодого да раннего» лучше оправдать.
— Не слышал — мы тут надолго застряли?
— Азгут, вроде, говорил, кого-то дождёмся и в Новгород поедем. Ха! Так он, небось, ту подмогу имел в виду, — сообразил Стоян. — С ней поедем. Или бояре решат сначала по врагам своим ударить?
— С чего бы им?
— Если бойцы есть — чего ж не ударить? — логично возразил приятель. — После всего, что эти здесь натворили.
Я оглядел потрепанную усадьбу. В принципе, у любого нормального человека, чей дом почти разрушили враги, возникает естественное желание сходить с ответным визитом. Так что предположение имеет право на жизнь.
— Весела Желановна будет против. Зачем бы нам в чужие разборки влезать? И без того в Новгород опаздываем, в пути задержались.
— Угу. Славы не получишь, добычи не возьмешь, — согласился Стоян, и перевел тему. — О, боярышни идут! К нам, что ли?
Боярышни, то есть Дарина и Пожега, быстро сдружились. Или не сдружились — кто её разберет, загадочную женскую душу, особенно подростковую. Может, им просто поговорить больше не с кем, потому что других сверстниц равного статуса поблизости нет. В любом случае, девушек часто видят вместе, они над чем-то хихикают, что-то или кого-то обсуждают, делятся мелкими секретами и в целом производят впечатление хороших подружек.
Единственная дочь погибшего младшего брата Радогоста и Волота, Дарина находилась в сложной ситуации. От отцова наследства осталось немногое, да и изначально было его всего ничего. Следовательно, хорошего приданого за девушкой не дадут. Вместе с тем, по происхождению она принадлежала к вятшему роду, лишь на одну ступень ниже княжеского, что диктовало особые условия воспитания и обучения. Ну и подбора спутника жизни. Нашли вроде бы одного, уже сговорились, но, во-первых, сама Дарина устроила скандал, напрочь отказываясь идти замуж за кандидата, во-вторых, обстоятельства изменились, и Хвостовы в союзе с родом жениха больше не нуждались. Повезло девушке — если б необходимость сохранилась, родня строптивицу продавила бы.
Та история имела весомые последствия. Верхушке рода не понравилось, что какая-то пигалица посмела иметь собственное мнение по поводу их планов, поэтому наказание последовало незамедлительно. Девушке урезали содержание, наложили ряд иных запретов и напоследок пригрозили отправкой в Обитель —
