и протянула мне большую бронзовую булавку с камешком.
— Ладно. И змею помоги. Он тоже мог попасться полуморфам.
— Конечно. — Тайна закрыла глаза.
Я взмолился, чтобы у нее все получилось. У самого не было никаких идей, как вернуть супругу в сознание. В голове бесполезно мельтешили обрывки мыслей и ни одной из них полезной, пригодной для ситуации, словно я превратился в дебила. Что немудрено после стольких контузий за один день. Тайну начало трясти, как при эпилепсии. Мышцы ее тела сокращались волнами от шеи к ногам. Выглядело это как-то неестественно пугающе.
Мне стало страшно, что я останусь один. Жизнь без Ляли сразу показалась мне унылой и никчемной. Легко представилось, как я, решив обзавестись парой, буду искать образ Ляли в каждой женщине, и не найдя, останусь в одиночестве до самой смерти. Я вздохнул и смахнул выступившую слезу.
— Жо… рж. — Тихо произнесла супруга.
Я бросился к ней.
— Лялечка, Лялечка, ты как? Как ты себя чувствуешь?
— Жорж, почему я голая? — Спросила она.
Я нервно рассмеялся.
— У тебя рана. Я осмотрел ее. К счастью, неглубокая, легкая. Мне пришлось разорвать одежду, чтобы добраться до нее. Черт с ней, с одеждой, как ты?
— Меня сосали полуморфы, потом появился Антош, но они присосались и к нему. А потом появилась женщина, горящая огнем, и отогнала их от меня. Это была Тайна?
— Да. Она сама вызвалась. Сказала, что умеет бороться. Дала мне булавку, чтобы ткнул ее, когда пройдет минута.
Внезапно завопил змей и резко пришел в себя.
— Ах, уф, отбились. Возвращайте Тайну в себя, скорее. — Попросил он.
Я ткнул ей в плечо булавкой. Не помогло. Ткнул второй раз. Она открыла глаза и закричала.
— Ай, как больно! Можно было и один раз ткнуть!
— Прости, ты никак не отреагировала в первый раз. — Оправдался я.
— Что, все живы? — Спросила рабовладелица, держась за рану.
— Да. — Ляля кивнула головой. — Из последних сил.
— Тебя надо перевязать, а у нас нет ни одной чистой вещи. — Засуетился я, и вдруг вспомнил, про приземлившуюся повозку. — А кто-нибудь кроме меня видел, как вместе с дроном в небе была повозка, запряженная двумя лошадьми?
— Я не видел ничего такого. — Ответил змей.
— Я тоже не видела. — Призналась Тайна.
— Я видела. — Тихим голосом поддержала меня Ляля. — У них может быть чистая ткань.
Я поднялся на край воронки, чтобы разглядеть ту самую летающую повозку. Она все еще находилась в трехстах метрах от нас.
— Оставайтесь здесь, присматривайте за Лялей, а я метнусь кабанчиком. — Не дожидаясь одобрения команды, я побежал к повозке.
Мне было неизвестно, как меня встретят, но я и не думал об этом. Других вариантов помочь жене не было. Стального цвета фургон и кони при нем, выглядели чистыми, резко контрастируя с красками этого мира и моим видом. Сидящий на облучке извозчик, увидев меня, перехватил плетку поудобнее.
— Не подходи ближе! — Крикнул он мне. — Чего хотел?
Я сделал еще несколько шагов и остановился.
— У меня жена ранена, кровь течет, и нет ни одной чистой тряпки, чтобы ее перевязать. Пришел попросить у вас. — Я надеялся на понимание.
— Стой там, а я спрошу. — Велел извозчик.
Он нагнулся к фургону и что-то сказал в приоткрытое окно.
— Сейчас вынесут, подожди.
— Спасибо. — Поблагодарил я.
Эти люди еще не поняли, куда попали, не зная, что выбираться отсюда нам придется вместе. Прошла минута, открылась дверь и оттуда вышла женщина, поразительно напоминающая хьюкошей. Она несла в руках свернутую тряпку, похожую на простынь. Чем ближе она подходила, тем сильнее я убеждался в своей правоте. Она заметила мой удивленный взгляд.
— Длинной дороги! Чему вы удивлены? — Спросила она, протягивая белую ткань.
— Вы хьюкош? — Спросил я напрямую.
— Да, откуда вы знаете?
— Встречался. — Ответил я неопределённо.
— Я не такая, как большинство моих соотечественников. Что тут стряслось?
— Я бы вам рассказал, но у меня жена ранена. Надо бежать. Думаю, у нас будет время пообщаться. Вы же тут надолго.
— Откуда такая уверенность?
— Ну, это аномалия, из которой нет выхода. Простите, огромное спасибо вам за помощь, я побежал.
Я рванул к своим. Ляля сидела на грязном склоне, прикрывшись мокрыми грязными вещами. Она слабо улыбнулась, увидев в моих руках ткань. Я развернул ее и разорвал на ленты. Одну ленту свернул плотной подушечкой и приложил к ране, второй обернул грудь супруги. Крепко зафиксировал и осмотрел дело своих рук. Получилось неплохо.
— Ну, дорогая, теперь у тебя будет реальный повод сказать, что ты была ранена на фронтах и просить себе ветеранскую пенсию. — Пошутил я намеренно, чтобы разбавить тяжелую атмосферу.
— Кто эти добрые люди? — Спросила Ляля.
— Как ни странно, хьюкоши. — Я посмотрел на Тайну.
— Правда? — Удивилась она. — А мы можем пообщаться с ними?
— Разумеется. — Согласился змей. — Наверняка, они такие же несчастные, как и мы.
— Выглядят они не такими уж несчастными. — Признался я. — Чистые и еще ничего не понимающие.
— А вдруг они хозяева этой аномалии? — Предположил змей.
— Нет. — Категорично заявила рабовладелица. — Наш народ не имеет ничего общего с создателями этого места.
— Лялю надо отвести к ним и уложить на сухую постель. — Посоветовал змей. — Ты нам поможешь уговорить их? — Обратился он к Тайне.
— Постараюсь. Если это кочевые хьюкоши, то не гарантирую результат. У них к нам оседлым, неприязнь.
— Ничего, мы будем красноречивы и убедительны. — Я помог Ляле подняться. — Идемте.
Мы выбрались из воронки, сырые грязные, совсем не похожие на самих себя и направились к повозке. Извозчик не спускал с нас недовольного взгляда, но молчал. Когда до нее осталось тридцать шагов, резко распахнулась дверь. На пороге стоял ребенок, вылитый наш Дарик. А за ним копии моих родителей. Поверить в такое я не мог и решил, что поврежденный контузиями мозг начал выдавать артефакты.
— Мама! Папа! — Выкрикнула копия сына и бросилась нам навстречу.
Я все еще пребывал в уверенности, что грежу, но иллюзия при этом была очень убедительной. Мальчик обнял нас грязных, испачкавшись при этом сам.
— Дарик? — Тихо удивилась Ляля.
— Мама, это тебя ранило? — Спросил он, заметив набухшую кровью повязку.
Мы с женой переглянулись.
— Дарик, это ты? — Я потрогал мальчика.
— Папа, это я, я, Дарик. И дедушка с бабушкой тут. Идемте скорее.
Происходящее не укладывалось в моей пострадавшей голове. Неужто кто-то из хьюкошей нашел нас, чтобы вернуть сына? Мы поспешили внутрь фургона.
— Кайтина, это на самом деле мои родители! — Выкрикнул Дарик, забежав внутрь фургона.
Теперь я уже точно видел, что он, это он, а не иллюзия, но у меня вдруг сперло дыхание, отчего не получалось произнести
