С каких это пор моряки стали бояться моря? — усмехнулся Курилов. — Да здесь, у мыса Сердце-Камень, такой берег, что во время шторма стоять у него даже опаснее. Укрыться негде.
Твоя правда, — согласился Волков и похвалил: — Молодец! Хорошо придумал! Я тебя поддержу.
Прежде чем идти к Можуре и Степанову, Леонтий забежал к Ольге. Она была в клубе. Вместе с комсомольцами базы заканчивала выпуск стенной газеты «Гарпун». Большой, ярко разрисованный лист бумаги лежал на двух вместе сдвинутых столах.
Увидев Курилова, Ольга отложила в сторону карандаш и с посветлевшим лицом, мягко, осторожно ступая в полусапожках, пошла навстречу мужу. Нитка кораллов по-прежнему перехватывала ее смуглую шею. На Леонтия смотрели любящие глаза.
Ну, наконец-то ты появился, — грудным голосом произнесла Ольга и хотела обнять мужа, но, вспомнив, что они не у себя в каюте, взяла его только за руки и потянула к столу. — Посмотри, какую мы тут газету сделали. Есть и о тебе. Вот, прочти. Уже можно. Сейчас будем вывешивать.
Оленька смотрела на Леонтия с нежностью. Вот он, ее муж, который для нее дороже всех людей на свете, он отец ее будущего ребенка...
А Курилов уже спешил к выходу.
Потом почитаю вашу газету, а сейчас я к Можуре, — сказал он.
Если бы Курилов видел, с какой обидой и недоумением во взгляде проводила его Ольга, он бы остался. Но Кури-лову было некогда.
Можура выслушал предложение гарпунера и, оценив его выгоду, пригласил Степанова.
—- Послушаем, что скажет помполит! Степанов сразу поддержал Курилова.
Нам приходится подчас и за пятьдесят миль буксировать китов. Пятьдесят сюда, пятьдесят обратно, посчитайте — сколько уходит лишнего времени и топлива.
—- А сколько из-за этих переходов потеряно китов! — добавил Курилов.
Чертовски же просто, — хлопнул рукой по столу капитан-директор. — Кто нам запрещал выводить базу в открытое море? Враг Дукин. И мы к этому привыкли.
Ну, не брани себя, — остановил Можуру Степанов. — Какое принимаешь решение?
С завтрашнего дня наша база будет находиться в районе охоты, — решил Можура. — По возможности ближе к китобойцам. И еще вот что... — Он сделал паузу и улыбнулся: — Курилов! Гебе, пожалуй, придется делить со мной славу изобретателя. Я тут кое-что тоже придумал. Есть у нас катер «Приморец». Мотор у него подходящий, кита вполне потянет. Вот этот катер и будет буксировать туши к базе.
Прощаясь с Куриловым, помполит сказал:
Книжечку для тебя в библиотеке нашел интересную. Идем, дам почитать.
Времени нет, — с сожалением произнес Курилов.
Знаю, — кивнул Степанов. — Но две странички ежедневно ты сможешь прочитывать?
Курилов только улыбнулся.
Каково же было его изумление, когда помполит протянул ему томик стихов Гёте на немецком языке.
Курилов вопросительно уставился на Михаила Михайловича. В такое напряженное время читать стихи на немецком языке? Этого еще не хватало! Курилов отказывался понимать помполита.
Хорошие стихи, — угадывая его душевное состояние, сказал Степанов. — Прочтешь — поговорим. Мне очень нравится Гёте. У него есть замечательные слова: «Я человек, мне чужд покой...»
Взяв книгу у Степанова, Курилов вышел на палубу. Там все были заняты разделкой китовых туш. Только Журба да дядя Митя стояли у вывешенной стенной газеты. Курилов прислушался к их разговору.
Хоть мы с тобой и друзья и по соленым лужам уже по третьему десятку годов ходим, — говорил коку Журба, — а все же дружба наша кончена. Отдавай швартовы.
Боцман с расстроенным, сердитым лицом повернулся, чтобы идти, но дядя Митя удержал его:
Отрабатывай задний. Чего вскипел?
Парторг с трудом сдерживал улыбку. Журба сердито ткнул пальцем в одну из заметок в стенной газете.
А это что? — спросил он. — Разве друзья так поступают? Ишь ты, решил на всю флотилию Журбу выставить: отстающий-де товарищ, вызываю его на соревнование, чтобы добиться почетного звания ударника!
Да о тебе же здесь нет ни одного слова! — не выдержав, засмеялся дядя Митя.
Ты не думай, что я на старости лет того, — Журба приложил к своим ушам широченные руки и помахал ими. — Думаешь, твой Турмин обгонит нашего чукчу?
Неделю назад на флотилию прибыл Тнагыргин. Он принял приглашение командования флотилии работать гарпунером. Тнагыргин заменил на «Труде» Орлова, который уже не раз просил Степанова и Можуру дать ему гарпунера. Тнагыргин пока еще только учился стрелять из пушки. Журба глубоко переживал, что его судно сейчас самое отстающее. А вызов «Фронта» на соревнование старый боцман рассматривал как издевку, а не как желание дяди Мити помочь гарпунерам быстрее освоить новое дело, добиться хороших показателей.
Ну вы-то принимаете вызов или нет? — спокойно спрашивал парторг.
Принимаем! — прохрипел Журба и смахнул пот со лба. — Вот уже после соревнования я напишу о тебе заметку. Вспомнишь ты меня.
Старые моряки разошлись. Курилов стал с интересом просматривать стенгазету. В одной из заметок Турмин вызывал на соревнование Тнагыргина. Вдруг Курилов увидел заметку под заголовком: «Ошибка гарпунера Курилова». Леонтий в первую минуту даже не понял смысла заголовка — таким он был для него неожиданным. «Первый советский гарпунер Л. Курилов, — говорилось в заметке, — успешно бьет китов и уже доказал, что для советских людей нет преград. Тов. Курилов обогнал иностранных специалистов. Однако он допускает большую ошибку — не делится своим опытом с другими молодыми гарпунерами: Турминым и Тнагыргином. Может быть, он боится выдать свой «секрет»? Но ведь так поступали и поступают только иностранцы. Мы уверены, что тов. Курилов поймет свою ошибку и исправит ее».
Под заметкой стояла подпись: «О. Данилова». Кровь бросилась Курилову в лицо. Так вот как поступает Оленька: семейный разговор выносит на суд общественности! Недавно Леонтий рассказал жене, что за последнее время он настолько хорошо отработал некоторые приемы охоты за китами, что думает до конца года добыть не менее ста китов.
Ты бы помог Турмину и Тнагыргину, — сказала тогда Ольга.
Что они, младенцы? — не подумав, ответил Леонтий. — Пусть сами учатся!
Ольга стала доказывать, что он не прав, но Курилов упорствовал. И вот результат.
Леонтий не знал, что ему сейчас делать. Бежать к Ольге? Но зачем? Ругаться с нею? Или идти к Степанову? Зачем? Леонтий переступил с ноги на ногу. «А ведь Ольга права, — подумал он, — чего сердиться?» Он улыбнулся, вытащил из кармана карандаш и размашисто написал под заметкой:
«Первое занятие гарпунеров назначаю на базе завтра в 22.00. Л. Курилов».
