...Утро третьего дня встало тихое и солнечное. Еще проплывали в небе тучи, еще прорывался откуда-то холодный ветер и срывал с гребней волн брызги, но уже не штормило.
Недалеко от «Приморья» шли «Фронт» и «Труд».
Пошлем их на поиски «Шторма», — предложил Степанов капитан-директору.
Но едва китобойцы развернулись, как по базе пронесся радостный, подхваченный всеми возглас:
— Идет! «Шторм» идет! Ура-а-а! Вдали показался «Шторм». У бортов судна были киты.
3
Стоял солнечный осенний день. Дул холодный ветерок. Рабочие базы отдыхали. Побритые, приодетые, они сидели в заветренных местах и, покуривая, вели неторопливые разговоры, перебрасывались шутками.
Можура собрал в клубе базы командный состав флотилии» а также гарпунеров и бочкарей. За маленьким, покрытым кумачом столиком сидели Степанов и Старцев. Капитан-директор стоял у трибуны, заканчивая свой небольшой доклад.
Итак, товарищи, — говорил он, — второй промысловый год нашей флотилией завершен. Мы добыли по сто тринадцать китов на одно охотничье судно. Наши советские гарпунеры за один сезон догнали и перегнали иностранных гарпунеров!
Раздались аплодисменты. Журба сидел рядом с дядей Митей. Кок задорно подмигнул:
Они сотни лет, а мы за полгода. Как это? А? Здорово?
Черт побери вас всех!
Дайльтон побледнел от ярости. Голос у президента китобойной компании перехватывало.
Вот, полюбуйтесь, — прохрипел он. — Флотилия «Приморье» за сезон добыла триста тридцать девять китов. Триста тридцать девять! — повторил он. — При трех судах! А мои гарпунеры доказывают, что больше семидесяти китов на судно добыть невозможно. Бездельники! Снизить им оплату!
Дайльтон поднялся, нервно заходил по кабинету — долговязый, высохший. Гжеймс сидел в кресле и следил за движением своего шефа. Дайльтон подошел к нему, остановился и заложил руки в карманы:
Почему вы не сообщили мне раньше о том, что все наши усилия пошли впустую?
Я надеялся еще кое-что предпринять, но... — советник развел руками, — выгнали наших гарпунеров.
Это я и без вас знаю, — снова раздражаясь, сказал Дайльтон.
—. Послать на русскую флотилию новых людей не уда-ось. Грауль...
— Грауль действовал очень хорошо, — прервал Гжейм-а Дайльтон. — По-видимому, для борьбы с русскими
нужны другие способы. А пока мы будем их искать, большевики разовьют еще больше свой китобойный промысел. Нельзя этого допустить. Нельзя! Вы слышите?
Борьба против русской флотилии требует больших расходов, — сказал Гжеймс.
К черту расходы! — крикнул Дайльтон. — Я готов истратить в десять раз больше, только чтобы не видеть
а морях русских китобоев.
Дайльтон вдруг стал сосредоточенным.
— Хорошо, черт возьми! — сказал он наконец. — Попробуем еще один ход. Где сейчас Грауль?
В Хакодате...
— Прекрасно, — кивнул головой Дайльтон. Он нажал кнопку звонка. Вошел секретарь с блокнотом
в руках. Дайльтон приказал:
- Соедините меня с японским консулом. Секретарь исчез. Гжеймс улыбнулся: он кое о чем начал догадываться.
У вас, господин президент, государственная голова, — сказал он.
На столе загудел телефон. Дайльтон поднял трубку:
Мистер Сато? Добрый день. Мне нужно к вам по срочному делу. У вас прием? Пошлите всех к черту. Еду немедленно.
Президент бросил трубку на рычаг.
Японцы помогут мне. В конце концов они тоже в этом заинтересованы...
Флотилия шла мимо небольших пустынных островов. Вахтенный помощник спокойно прохаживался по мостику, когда вдруг из-за одного островка вырвались два миноносца под японским военным флагом.
Миноносцы шли прямо на плавучую базу. Вахтенный вызвал Можуру. Миноносцы были уже хорошо видны простым глазом. Можура вошел в радиорубку.
Немедленно свяжитесь со штабом отряда военных кораблей, — сказал он радисту.
Трудно, — покачал головой радист. — С утра нас все время кто-то глушит.
Все равно связывайтесь! — приказал Можура. Затем он изменил курс базы, направив ее к советскому берегу. Капитан-директор пригласил Степанова. Михаил Михайлович мгновенно оценил обстановку. v
Ждали нас, не иначе. Ну что ж! Не будем вступать с ними ни в какие переговоры.
Эфир был забит шифрованными передачами многих японских судовых радиостанций. Радист, хотя и с большим трудом, но связался со штабом. Оттуда ответили:
Продолжайте идти своим курсом!
Можура вопросительно посмотрел на Степанова. Пом-полит кивнул:
Помощь нам будет!
Японские миноносцы шли уже на параллельных с базой курсах. Можура запретил людям выходить на палубу. Неожиданно один из миноносцев пошел на сближение. Хорошо стали видны на японском корабле фигуры офицеров, матросов. Над миноносцем взвилось несколько цветных флагов.
«Следуйте за мной!» — прочитал Можура и теснее сжал губы. Он продолжал вести базу прежним курсом. Несколько минут миноносец шел рядом с базой, затем резко рванулся вперед и, сделав круг, стал почти борт к борту с нею. На мостике миноносца появился еще один офицер. В рупор он крикнул по-русски:
Приказываю следовать за мной!
После этого миноносец отвалил в сторону. Однако база не изменила курса. На миноносце сыграли боевую тревогу. Ее повторили на втором японском корабле.
Можура обеспокоенно посмотрел на Степанова. Помполит проговорил:
— На испуг берут. У нас слабонервных нет. Некоторое время флотилия и миноносцы шли, не изменяя положения. Но вот взвились новые флаги:
«Следуйте за мной или открываю огонь!»
Этого от них можно ожидать, — сказал Степанов. — Приготовь, капитан, шлюпки.
Н а кораблях поднялась беготня: японцы начали заряжать орудия, направляя стволы на базу.
Не посмеют! — Степанов сжал кулаки. — Это провокация. Они в наших водах! Пираты!
Снова прозвучал горн. Офицеры у орудий подняли руки — знак, что сейчас будет подана команда открыть огонь. Можура стоял, откинув голову. Степанов неторопливо поднял бинокль и стал рассматривать миноносец.
Грауль! — удивленно проговорил он, повернувшись к Можуре.
Кто? Где?
На мостике миноносца!
Степанов не ошибся. Грауль действительно стоял рядом с японскими офицерами. Он и не скрывался, уверенный в том, что план захвата флотилии удастся японцам. Издевательски улыбаясь, Грауль курил сигару.
Японский офицер подал команду. На палубе у орудий засуетились артиллеристы. Грауль отлично видел Степанова, Можуру. Их спокойный вид поднял в нем такую жажду мести, что Грауль нетерпеливо, грубо крикнул офицеру:
