в женщине……………………………………… Слабость
Ваша отличительная черта…………..……….. Единство цели
Ваше представление о счастье………..……… Борьба
Ваше представление о несчастье…………….. Подчинение
Недостаток, который вы скорее всего склонны извинить….. Легковерие
Недостаток, который внушает вам наибольшее отвращение… Угодничество
Ваша антипатия…………………………………… Мартин Таппер
Когда Маркс написал этот ответ, ему зааплодировал Эрнест Джонс.
— Браво, Мавр! Я тоже ответил бы точно так. Трудно найти в наши дни писателя, олицетворяющего большую пошлость, нежели этот преуспевающий извратитель литературных вкусов! — вскричал он.
— Продолжай же дальше, Чарли, — настаивала Женнихен и отобрала у отца трубку, которую он пытался разжечь
Ваше любимое занятие……………………………… Рыться в книгах
Ваши любимые поэты………………………………. Шекспир, Эсхил, Гёте
Ваш любимый прозаик………………………………. Дидро
Ваш любимый герой………………………………..
Маркс отложил перо.
— Их много, очень много, — сказал он. — Мне трудно решить, кому отдать предпочтение. Впрочем, двоих я укажу без размышлений.
— Кто это, кто? — закричали Тусси, Женнихен и поэт, вождь чартистов Эрнест Джонс.
— Великий Спартак и Кеплер.
— Кеплер? — переспросила Женнихен, несколько озадаченная.
— На основе учения Коперника именно он сделал величайшее открытие, доказав движение планет, — пояснил Маркс.
— Ваша любимая героиня? — допытывалась Лаура.
— Гретхен, — улыбаясь, ответил ей отец.
— Ваш любимый цветок?
— Лавр.
— Цвет?
— Я знаю, красный! — заявила за отца Тусси.
«Красный», — написал Маркс.
— Ваше любимое имя?..
Карл придержал перо, и глаза его лукаво сощурились.
— Лаура, Женни.
Маленькая Тусси слегка надула губы. Но того, что она обижена, никто не заметил.
— Ваше любимое блюдо?
— Рыба.
— Ваше любимое изречение?..
— Ваш любимый девиз?..
На эти вопросы Маркс ответил двумя латинскими поговорками:
— Nihil humani a me alienum puto[15]. De omnibus dubitandum[16].
Когда Маркс закончил «исповедоваться», Женнихен сама уселась за письменный стол отца и принялась отвечать на те же вопросы. Впоследствии, в течение нескольких лет, книга заполнилась шестьюдесятью четырьмя признаниями родственников и друзей Маркса. Женнихен приклеила над каждой «исповедью» небольшие фотографии участников этой интересной игры.
Лето 1865 года отличалось, даже и по английским понятиям, чрезвычайной влажностью. Ежедневно шли холодные дожди. В редкие часы потепления Маркс придвигал стол к окну, которое открывал настежь, и писал, радуясь охлаждающей струе свежего воздуха. В результате его атаковал жестокий ревматизм. Боль в лопатке затруднила писание. Он не мог приподнять руки. Пришлось отложить работу. Денежные дела его были также нехороши. Энгельс присылал другу регулярно необходимые суммы на все расходы для уплаты вновь появившихся долгов. Он с нетерпением ждал окончания первого тома «Капитала».
«В день, когда рукопись будет отослана, я напьюсь самым немилосердным образом, — шутил Фридрих в одном из писем, — отложу это только в том случае, если ты приедешь сюда на следующий день и мы сможем это проделать совместно». В том же письме, беспокоясь за здоровье Карла из-за ревматических болей, он писал: «Закажи себе два больших фланелевых мешка такой величины, чтобы они полностью прикрывали больные места… мешки эти наполни отрубями и согревай их время от времени в печке до такой температуры, какую ты только в состоянии выносить… При этом ты должен оставаться в кровати, тепло укрывшись…»
К ревматизму присоединилась болезнь печени. Все это крайне угнетало Маркса. Он был невесел и раздражён.
В доме на Мэйтленд-парк-род почти все лето жил Друг юности Карла, брат его жены, Эдгар фон Вест- фален, приехавший из Техаса, куда собирался снова со временем вернуться. Участник Союза коммунистов в Брюсселе, он за долгие годы, проведенные в американских степях, значительно изменился. В уединении этот по сути своей хороший человек усвоил самый узкий вид эгоизма. Он не обогатил души, не развился умственно, шагнул назад. Маркс внимательно присматривался к нему, печалясь о том, что потерял соратника-бойца. Но Лаура находила, что дядя Эдгар в высшей степени славный парень, и Тусси также любила проводить с ним часы досуга, находя его забавным. Только Женнихен видела опустошенность Эдгара и соглашалась с мыслью отца о том, что бывшего коммуниста сгубили отшельничестве, отсутствие больших целей и работы для людей. Добродушный по природе, он напоминал, по мнению Карла, своим откровенным и непроницаемым эгоизмом ласковую кошку.
Естественным следствием такой жизни стал постоянный страх болезней и смерти, который с некоторых пор стал терзать Эдгара фон Вестфалена.
— Черт возьми, ты ли это? — вопрошал Карл своего шурина, когда тот принимался жаловаться на плохое самочувствие и несварение желудка. — Ты, который раньше чувствовал себя в безопасности даже среди тигров, леопардов и змей?
Эдгар отговаривался тем, что стар и покончил счеты с прежней жизнью.
— Мне остается одно: заботиться только о своем здоровье.
Слушая шурина, Карл с глубокой горечью думал о том, как много людей он потерял. Лучшие из лучших его друзей, такие, как Вильгельм Вольф, Георг Веерт, Конрад Шрамм, преждевременно сошли в могилу, другие умерли для борьбы.
Прикованный болезнями к постели, Карл с увлечением занимался астрономией. Бескрайные просторы вселенной, далекие звезды и планеты влекли его вечно ненасытимый мозг. Он хогел знать все, что только можно было постичь человеку. Теория Лапласа об образовании небесной системы, научные объяснения вращения различных тел вокруг своей оси, закон различия вращения планет Кирквуда и многое другое в науке о вселенной тревожили его мысль. Познавать — вот высшее наслаждение, которое открылось Марксу с юности. Как и Гегель, он страстно увлекался астрофизикой. Не меньше влекла его математика, без которой он не представлял себе науки.
Долги росли. Все вещи снова были снесены в ломбард.
«Уверяю тебя, — писал Карл Фридриху, — что я лучше дал бы себе отсечь большие пальцы, чем написать тебе это письмо. Это может прямо довести до отчаяния — мысль, что полжизни находишься в зависимости от других. Единственная мысль, которая меня при этом поддерживает, это то, что мы оба ведем дело на компанейских началах, причем я отдаю свое время теоретической и партийной стороне дела. Я, правда, занимаю квартиру слишком дорогую для моего положения, да и кроме того, мы этот год жили лучше, чем когда-либо. Но это единственный способ дать детям возможность поддерживать такие связи и отношения, которые могли бы обеспечить их будущее, не говоря уже о необходимости хоть короткое время вознаградить их за все, что они выстрадали. Я думаю, что ты сам будешь того мнения, что если даже рассматривать это с чисто купеческой точки зрения, то теперь был бы неуместен чисто пролетарский образ жизни, который был бы очень хорош, если бы мы были с женой одни или если бы мои девочки были мальчиками».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
