Чтобы выкупить Эрикки из этой ловушки, мне придется преподнести этому псу персональный пешкеш, имеющий ценность в первую очередь для него, а не для САВАМА. Какой? Петра Олеговича Мзитрюка, как минимум. Передать его Хашеми мне проще, чем плюнуть, если он приедет, когда он приедет. Он приедет. Вчера Ахмед послал за ним от моего имени… интересно, как там Ахмед, удачно ли прошла операция? Надеюсь, этот болван не умрет; его знания еще какое-то время будут мне полезны. Надо быть болваном, чтобы позволить застать себя врасплох, болваном! Да, он болван, но этот пес, что сидит передо мной, далеко не болван. Отдав ему Мзитрюка в подарок, оказав дополнительную помощь в Азербайджане и пообещав дружбу в будущем, я смогу выкупить Эрикки из ловушки. Теперь, зачем мне это делать?
Потому что Азадэ любит его? К сожалению, она сестра хана всех Горгонов, и это проблема хана, а не проблема ее брата.
Эрикки – потенциальный источник опасности для меня и для нее. Он опасный человек с обагренными кровью руками. Горцы, курды они или нет, попытаются отомстить – вероятно. Он всегда был неудачным выбором, хотя и доставлял ей огромную радость, до сих пор дарит ей счастье – но детей у них нет, – и теперь вдобавок он не сможет остаться в Иране. Просто никак не сможет. Ни при каких обстоятельствах. Я не могу купить ему два года защиты, а Азадэ поклялась Аллахом прожить здесь не менее двух лет – как хитер был мой отец, когда дал мне власть над нею. Если я освобожу Эрикки из капкана, она не сможет уехать с ним. За два года многое может произойти, что само по себе отдалит их друг от друга. Но если он перестанет быть ей нужен, зачем вообще его выкупать? Почему не дать им забрать Эрикки и объявить мат изменникам? Это измена – красть нашу собственность.
– Это слишком серьезное дело, чтобы ответить сразу, – сказал он.
– Вам вообще ничего не нужно отвечать, ваше высочество. Только капитану Йокконену. Как я понимаю, он все еще здесь.
– Врач настоял, чтобы он отдохнул.
– Может быть, вы пошлете за ним, ваше высочество.
– Разумеется. Но человек вашего положения и познаний поймет, что в Азербайджане, и в моем племени, существуют правила чести и гостеприимства. Он мой зять, а даже САВАМА понимает, что такое честь семьи. – Оба мужчины понимали, что это всего лишь начальный гамбит в тонких переговорах – тонких, потому что ни один из них не хотел навлечь гнев САВАМА на свою голову, ни один еще не знал, как далеко он намерен пойти, или даже желаема ли некая частная сделка. – Я полагаю, многие знают об этой… этой измене?
– Здесь, в Тебризе, только я, ваше высочество. В данный момент, – тут же ответил Хашеми, удобно забыв про Армстронга, которому он предложил сегодня утром идею с фальшивым телексом. – Никоим образом этот пес Хаким не сможет выяснить, что это обман, Роберт, – говорил он, восхищаясь собственной гениальностью. – Он должен будет начать торговаться. Мы обменяем финна на Мзитрюка, и нам это ничего не будет стоить. Этот кровожадный маньяк из Финляндии может лететь на все четыре стороны, когда мы получим то, что нам нужно, – до тех пор мы подержим его в кубышке.
– Скажем, Хаким не согласится, не захочет или не сможет сдать Мзитрюка.
– Если он не захочет торговаться, мы возьмем Эрикки в любом случае. Скоро о «Шамале» все равно станет известно, и я смогу использовать Эрикки в обмен на самые разные уступки: он заложник против вертолетов стоимостью пятнадцать миллионов долларов… или, может быть, я продам его горцам как предложение мира… То, что он финн, очень удачно. Я мог бы тесно связать его с Ракоци и КГБ и наставить Советам кучу палок в колеса, точно так же, как и ЦРУ, а? Даже Эм-ай-6, а?
– ЦРУ не сделало тебе ничего дурного. Как и Эм-ай-6.
– Иншаллах! Не вмешивайся в это, Роберт. Эрикки и хан – это внутреннее иранское дело. Твоей головой тебя заклинаю, не вмешивайся. С этим финном я смогу добиться серьезных уступок. – Но серьезных именно для меня, Роберт, не для САВАМА, подумал Хашеми и улыбнулся про себя. Завтра или послезавтра мы вернемся в Тегеран, и тогда мой наемный убийца выследит тебя ночью, а потом – «пуфф», тебя задуют как свечку. – Он сдаст его, – спокойно сказал он.
– Если Хаким выдаст Эрикки, его любимая сестра проклянет его, устроит ему ад и на всю жизнь лишит покоя. Мне кажется, она готова пойти за него на эшафот.
– Возможно, ей так и придется сделать.
Хашеми вспомнил тепло радости, которое ощутил тогда, и сейчас это ощущение было еще более сильным. Он видел беспокойство Хакима и был уверен, что загнал его в ловушку.
– Я уверен, вы поймете, ваше высочество, но я должен ответить на этот телекс быстро.
Хаким-хан решился на частичное предложение:
– Измена и заговор не должны оставаться безнаказанными. Где бы они ни были обнаружены. Я послал за предателем, который был вам нужен. Срочно.
– А-а. Сколько времени понадобится Мзитрюку, чтобы ответить?
– Вам это лучше знать, чем мне. Не так ли?
Хашеми услышал подчеркнутую холодность тона и обругал себя за допущенный промах.
– Я был бы крайне удивлен, если бы ответ на приглашение вашего высочества не последовал очень быстро, – сказал он с подчеркнутой вежливостью. – Очень быстро.
– Когда?
– В пределах суток, ваше высочество. Лично или через посланника. – Он увидел, как молодой хан болезненно шевельнулся, и постарался решить, следует ли ему потянуть время или продолжать давление, реализуя свое преимущество; он был уверен, что боль была настоящей. Врач подробно рассказал ему о возможных повреждениях у хана и у его сестры. Чтобы предусмотреть любые варианты, он приказал врачу дать сегодня Эрикки какое-нибудь сильное снотворное на случай, если тот рассчитывал бежать.
– Двадцать четыре часа истекают сегодня в семь вечера, полковник.
– У меня столько дел в Тебризе, ваше высочество, после совета, который вы мне дали сегодня утром, что я сомневаюсь, смогу ли я заняться этим телексом раньше этого часа.
– Вы собираетесь уничтожить штаб левых моджахедов сегодня вечером, полковник?
– Да, ваше высочество, – теперь, когда у нас есть ваше разрешение и ваши гарантии, что со стороны Туде не последует ответных действий, хотел добавить Хашеми, но промолчал. Не будь глупцом! Этот молодой человек не такой трехличный, как старый пес Абдолла, пусть он горит в аду. С ним справиться легче – при условии, что у тебя на руках будет больше карт, чем у него, и ты не побоишься показывать клыки, когда нужно. – Было бы очень неудачно, если капитана вдруг не окажется на месте для… для того, чтобы ответить на вопросы сегодня вечером.
Глаза Хаким-хана сузились при этой ненужной угрозе. Словно я и так этого не понимаю, неотесанный сын собаки.
