– Нет, я сам это сделаю, через минуту. Ты давай-ка вернись в салон и приготовься спрятаться. Поищи там морские комбинезоны, в ящике для одежды они должны быть. Надень непромокаемый комбинезон для работы в море. Форму свою выбрось за борт и держи спасжилет наготове.
Вазари побледнел.
– Мы свалимся в море?
– Нет. Это просто для камуфляжа, на случай если нас будут досматривать, – солгал Мак-Айвер, не надеявшийся дотянуть до берега. Голос его звучал спокойно, и голова была легкой, хотя руки и ноги отяжелели, словно налились свинцом.
– Каков план, когда мы сядем, шкипер?
– Там нам все придется разыгрывать на слух. У тебя есть какие-нибудь документы?
– Только мои удостоверения радиста, американское и иранское. В обоих указано, что я служащий иранских ВВС.
– Спрячься где-нибудь, я не знаю, что там произойдет… но будем надеяться.
– Шкипер, нам нужно подняться из этого месива, не стоит искушать судьбу, – сказал Вазари. – Мы пересекли границу, теперь мы в безопасности.
Мак-Айвер поднял глаза кверху. Облачность и дымка над морем теперь быстро редели и едва могли служить им укрытием. Красный аварийный свет, казалось, заполнил весь его горизонт. Лучше подняться, а? Вазари прав, незачем искушать судьбу, подумал он.
– В безопасности мы будем только когда сядем, – сказал он вслух. – Ты это знаешь.
Диспетчерская вышка аэропорта Кувейта. 16.38. В большой комнате находился полный состав смены. Несколько британских диспетчеров, несколько кувейтцев. Самое современное оборудование. Телекс, телефоны, предельная эффективность. Дверь открылась, и вошел Чарли Петтикин.
– Вы вызывали меня, сэр? – встревоженно обратился он к дежурному диспетчеру, округлому ирландцу с цветущим лицом, на голове у которого сидела гарнитура с одним наушником и микрофоном на тонкой трубке.
– Да уж, действительно вызывал, капитан Петтикин, – отрывисто произнес ирландец, и тревога Петтикина тут же усилилась. – Меня зовут Суини, взгляните! – Он воспользовался своим стеклографом как указкой. На внешнем круге его экрана у двадцатимильной линии мигал маленький огонек. – Это вертолет, может быть, два. Он, или они, только что появился, еще не выходил на связь. Это вы, говорят, ожидаете прибытия двух машин транзитом из Великобритании, так это они?
– Да, – ответил Петтикин, подавляя радостный возглас: наконец-то один из них или оба были в системе – судя по курсу, они должны были лететь из Ковисса, – и одновременно с болью осознавая, что до безопасности им еще далеко. – Верно, – сказал он, молясь про себя.
– Может статься, они и не ваши совсем, потому как, к слову сказать, дьявольски любопытный, получается, маршрут он или они выбрали, заходя сюда с востока, если лететь транзитом из Соединенного Королевства. – Петтикин промолчал под испытующим взглядом Суини. – Предположим, он или они принадлежат вам, какие у них будут позывные?
Петтикин почувствовал себя еще более неуютно. Если он даст ему британские позывные, а вертолеты выйдут на связь под своими иранскими регистрационными номерами – как им по закону было положено сделать, – они все окажутся в крайне трудном положении. Позывные номера на борту должны быть видны с диспетчерской вышки, когда вертолеты будут выполнять посадку – диспетчеры никак не могли их не увидеть. Но если он даст Суини иранские позывные… он раскроет секрет «Шамала». Этот сукин сын пытается поймать тебя в ловушку, подумал он, чувствуя, как внутри все проваливается куда-то.
– Извините, – неуклюже сказал он, – я не знаю. Наша канцелярия оказалась не на высоте. Извините.
На столе диспетчера мягко замурлыкал телефон. Суини снял трубку.
– Ах да, да, командор?.. Да… нет, в данный момент нет… мы думаем, два… да, да, согласен с вами… нет, сейчас все нормально. Он пропадает время от времени… да, очень хорошо. – Он повесил трубку, снова сосредоточившись на экране.
Петтикин обеспокоенно посмотрел на экран еще раз. Столь важный для всех них мигающий огонек, казалось, совсем не двигался.
Потом Суини переключился на максимальную дальность действия радара, и картинка на экране протянулась далеко в залив, на запад на несколько миль до границы Кувейта с Ираком, на северо– запад до ирано-иракской границы – обе были совсем близко.
– Наша РЛС дальнего действия некоторое время не работала, иначе мы бы заметили их раньше, теперь с ней все в порядке, хвала Создателю. Там полно баз истребителей, – добавил он рассеянно, и его стеклограф показал на иранскую сторону реки Шатт-эль-Араб, разделявшей Иран и Ирак, в направлении Абадана. Потом стеклограф двинулся в залив по линии от Ковисса к Кувейту и остановился на мигающей точке. – Вот ваши вертолеты, если их два и если они принадлежат именно вам. – Конец стеклографа сдвинулся чуть севернее к двум быстро перемещавшимся точкам. – Истребители. Не наши. Но на нашей территории. – Он поднял глаза от экрана, и Петтикин похолодел. – Незваные и не имеющие разрешения, а потому – противник.
– Что они там делают? – спросил он, уверенный, что с ним играют, как кошка с мышкой.
– Именно это нам и хотелось бы знать, очень бы хотелось. – Голос Суини звучал недружелюбно. Концом стеклографа он показал на две другие точки, двигавшиеся в залив от кувейтского военного аэродрома. – Это наши, полетели взглянуть, что там такое. – Он протянул Петтикину запасной наушник, переключился на передачу: – Говорит Кувейт, приближающийся вертолет или вертолеты курсом 274 градуса, назовите свои позывные и высоту.
Треск помех. Вызов терпеливо повторился. Потом Петтикин узнал голос Мак-Айвера:
– Кувейт, говорит вертолет… вертолет Бостон Танго и вертолет Хоутэл Эхо, следующие транзитом в Эль-Шаргаз, прохожу отметку сто восемьдесят, поднимаясь на двести десять метров. – Мак-Айвер сообщил лишь две последние буквы иранского регистрационного номера вместо всех букв позывного и предшествующих им ЕР, которые означали Иран, как того требовали правила.
К огромному удивлению Петтикина, Суини принял ответ:
– Вертолеты Бостон Танго и Хоутэл Эхо, выход на связь у дальнего радиомаяка, – сказал он, и Петтикин увидел, что внимание диспетчера отвлекли две мигающие точки, обозначавшие самолеты противника, которые быстро приближались к вертолетам, Суини следовал стеклографом за их продвижением. – Идут на полной скорости, – пробормотал он. – Шестнадцать километров восточнее.
В наушнике раздался голос Мак-Айвера:
– Кувейт, пожалуйста, подтвердите дальний радиомаяк. Прошу посадку с прямой, у нас кончается горючее.
– Посадку с прямой разрешаю, выход на связь у дальнего радиомаяка.
Петтикин услышал безапелляционность в его голосе и подавил стон. Суини начал напевать себе под нос что-то бессвязное. Старший диспетчер, кувейтец, бесшумно поднялся из-за своего стола, подошел и встал позади них.
