было разбудить Бориса, чтобы для него не было завтра никаких неожиданностей, но пожалел. Борис спал в неудобной позе, чуть ли не поперёк кровати, и был похож на солдата, свалившегося на поле боя. Алексей Палыч за ноги развернул его вдоль матраца, но он даже не шевельнулся.
Алексей Палыч вышел вслед за Лжедмитриевной и раскрыл было рот, чтобы поведать о задуманной им диверсии. Он всё ещё сомневался в Лжедмитриевне и боялся, что она всё может испортить в последнюю минуту. Он не решался предсказывать её поведение – мало ли какие ещё имелись у неё в запасе инопланетные фокусы…
Итак, он раскрыл рот, но тут же его закрыл. Во двор, который и двором было назвать нельзя, потому что он был не огорожен, входили двое. Впереди шёл знакомый тракторист, но уже без армейской фуражки, а в рубашке, разрисованной крупными ромашками, в расклешённых брюках, поддерживаемых широким наборным ремнём. За ним, отставая на полшага, влачился ассистент небольшого роста, неизвестно чему улыбающийся и неизвестно кому подмигивающий.
– Привет, – сказал тракторист.
– Приветик, – сказал ассистент.
– Как устроились? – спросил тракторист.
– Спасибо, отлично, – ответил Алексей Палыч.
Тракторист кивнул, словно подтверждая, что иначе и быть не могло.
– Ты, папаша, извини… – сказал тракторист.
– За что же?! – воскликнул Алексей Палыч. – Наоборот, мы вам очень благодарны.
Ассистент снова подмигнул и засмеялся. Но по роли слов ему, очевидно, отпущено было немного. Да и вообще, присутствовал он не для дела, а для моральной поддержки.
– Спать ложитесь? – спросил тракторист.
– Да, собираемся.
– Ну, понятно, – согласился тракторист. – Вам, батя, конечно, отдохнуть не без пользы. А вы тоже спать будете? – поинтересовался он у Лжедмитриевны.
– Разумеется, – сказала Лжедмитриевна.
– Разумеется… – повторил ассистент и засмеялся.
– Восьмой час всего… – сказал тракторист. – Куры ещё не ложились. В клубе кино уже идёт, а потом танцы… Пойдёмте в клуб, мы вас бесплатно проведём.
– Ну зачем же бесплатно… – сказал Алексей Палыч. – Мы в состоянии… Но дело в том, что…
– Мы вас приглашаем, – уже более настойчиво сказал тракторист. – Вы у нас вроде гостей. Неудобно всё-таки…
Поначалу Алексей Палыч не сообразил, что неудобно – неудобно хозяевам не пригласить или неудобно гостям отказываться? Со свойственной ему деликатностью он воспринял прямой смысл слов, а не маскировку истины. Истина же заключалась в том, что атака велась не на него, а на Лжедмитриевну.
– Спасибо, – сказал Алексей Палыч, – но, знаете, мы не можем оставлять детей без присмотра.
– Это верно, – согласился тракторист. – Ладно, ты оставайся, папаша. А девушку отпусти. Отпустишь?
– Да я… – сказал Алексей Палыч. – Я, собственно… Я ей не хозяин. Это уж как она сама…
– Тогда пойдёмте, – обратился тракторист к Лжедмитриевне.
– Куда? – спросила Лжедмитриевна.
– На танцы. Да вы не бойтесь. У нас и диски есть, и записи на уровне.
– А зачем?
– Что зачем?
– Танцевать.
К такому вопросу рядовой тракторист нашей планеты был не подготовлен.
– Не понял.
– Я спрашиваю: зачем вообще танцевать? Вот вы, например, зачем танцуете?
– Во даёт! – сказал ассистент.
– Странный вопрос… – сказал тракторист, но задумался. – Для веселья. Все так делают. У нас даже старухи танцуют. У них, правда, свои танцы… А вы что, не танцуете?
– Нет, – честно призналась Лжедмитриевна. – Но вы не ответили на вопрос. Вы приглашаете меня на танцы. Какой в этом смысл? Что изменится от того, что мы будем двигаться под музыку вдвоём?
– Двигаться! – с восторгом сказал ассистент.
Тракторист был слегка ошарашен. Конечно, он прекрасно знал, что может выйти из того, когда двое «двигаются» под музыку, да ещё не один вечер, да ещё если с такой симпатичной девочкой, как эта. В свои двадцать три года, отслужив в армии, кое-что повидав, он встречал ещё и не таких шизиков. Но его смутила серьёзность Лжедмитриевны. В словах её не чувствовалось скрытой насмешки, она, кажется, и в самом деле хотела узнать.
– Ты учительница? – спросил тракторист.
– Нет.
Алексей Палыч не понял, продолжает ли Лжедмитриевна какой-то свой эксперимент, или ей на самом деле захотелось выяснить смысл танцевального обряда, но тракторист был ему симпатичен, и он решил вмешаться.
– Вы не сердитесь, товарищи, – сказал он, – но Елена Дмитриевна – руководитель группы. Она не имеет права оставлять ребят одних.
– Елена Дмитриевна! – сказал ассистент с непонятным воодушевлением.
Тракторист внезапно посуровел. Все признаки расположения к приезжим исчезли с его лица.
– Извините, – сказал он и, упрямо наклонив голову, быстро двинулся прочь.
– Вы не могли бы задать ему вопрос полегче? – спросил Алексей Палыч. – Парень вас выручил… На танцы можно не ходить, но… Или вы продолжаете какие-то незапланированные эксперименты?
– Нет, – сказала Лжедмитриевна. – Мне было самой интересно. Вот эти самые танцы… они не имеют логической основы… У нас их не могут понять. Но я спрашивала не для нас, а для себя лично. Вы знаете, Алексей Палыч, мне хотелось пойти на танцы. Просто иначе спрашивать я не умею. Но мне кажется, что я «заразилась».
– Вы плохо себя чувствуете?
– Чувствую я себя как раз хорошо.
– Чем же вы заболели?
– Я не заболела. Помните, я вам говорила, что некоторые наши исследователи, пожив у вас… как бы вам сказать… становятся похожими на ваших людей. Начинают думать самостоятельно, приобретают эмоции – заражаются. Как исследователи они сразу теряют ценность. Вот и я – тоже…
– Когда вы это почувствовали?
– Примерно тогда, когда утопила рюкзак.
– Прекрасно, – сказал Алексей Палыч. – Значит, теперь мы думаем одинаково. Поход прекращается окончательно и бесповоротно. Так?
– Да, – согласилась Лжедмитриевна, – но я пока не знаю как…
– А я знаю, – сказал Алексей Палыч.
Июнь 6
Катастрофа
Алексей Палыч проснулся часов в восемь. Ребята ещё спали. Наверное, и во сне они всё ещё продолжали идти: кое-кто за ночь успел развернуться на сто восемьдесят. Лжедмитриевна спала на боку, положив локоть под голову. Алексею Палычу показалось, что сегодня она выглядит совсем по-земному. Возможно, так виделось ему из-за вчерашнего разговора, но с этого момента имя «Лжедмитриевна» заменилось в его мыслях именем «Лена».
Алексей Палыч подошёл к ней и потрогал за плечо:
– Будите ребят.
Лена поднялась, протёрла глаза, скомандовала подъём и приказала идти умываться. Ребята, отдохнувшие и повеселевшие, побежали к колодцу. Алексей Палыч вздохнул. Взгляд его отыскал в углу ведро, накрытое марлей. На столе в большой чашке высилась куча варёной картошки и стояла солонка. Минут десять-пятнадцать можно было ещё потянуть, чтобы не портить ребятам завтрак.
Весело переговариваясь, ребята чистили сваренную в мундирах картошку, запивали её молоком и обсуждали, чего и сколько нужно купить в магазине. Алексей Палыч
