топором, совковой лопатой и конусообразным ведром. Ах, да еще имелся кислотный огнетушитель. Последний был насквозь проржавевшим, вытекшим, и под ним красовалась несколько коричневатая горка застывшей на морозе, здесь было ощутимо холодно, жидкости. Что здесь могло гореть, кроме, пожалуй, самого пожарного щита, так и осталось для меня неизвестным. Зато благодаря находящимся на нем инструментам, запоры все-таки поддались, и я сумел отворить дверь, которая, как оказалось вела на довольно просторный балкончик, огражденный металлическими перилами.
Благодаря снятой со щита совковой лопате, я довольно быстро освободил часть балкончика от снега, и подошел к самому краю. Увы, даже имея хоть какие-то навыки альпиниста, далеко не каждый бы решился сигануть отсюда вниз, чтобы добраться до подножия горы. Да и по большому счету вряд ли на это хватило хоть какой-то веревки. К тому же даже сейчас, стоя на достаточно безопасном балкончике, я ощущал, как ветры, царящие здесь пытаются сдуть меня с площадки. Что будет происходить со смельчаком, решившим спуститься вниз на веревке, боюсь даже предположить. Раскачивать и болтать его будет во все стороны, и вниз вполне может долететь хорошо отбитый кусок мяса, годный разве что на котлету. Да и по большому счету, насколько я помнил, до ближайшего поселка отсюда больше двух сотен километров. Ладно на транспорте, а пешком, по заснеженным сопкам, проще представить себя птицей и отправиться в последний полет. Поэтому, докурив свою сигарету, я бросил окурок вниз, проследил за его полетом, пока тот не исчез где-то внизу, после чего развернулся, вошел в бункер, тщательно прикрыл за собой бронированную, судя по всему дверь, и наглухо закрутил все полагающиеся запоры. Чисто на всякий случай. Бежать мне по сути было некуда, а вот опасения прибытия посторонних имелись.
Следующие несколько месяцев я просто жил, радуясь насколько это возможно жизни, и тому, что для меня все складывается вполне удачно. Где-то там наверху, весь мир ополчился против России, подкидывая новое, с каждым разом все более мощное оружие украинцам и вводя их во все новые долги. Я просто не понимал, зачем все это нужно, и кому в итоге придется все это возвращать. И почему-то склонялся к тому, что основным должников, как это было до сих пор выступит именно Россия. Мол страна большая, после войны вон половину Европы восстановили, и ничего, а тут какая-то Украина. Тут некоторые области превосходят вдвое, а то и втрое ее по площади, да и не привыкать.
Учитывая то, что в убежище были заведены все коммуникации, я чувствовал себя просто замечательно. У меня имелся мой личный высокоскоростной спутниковый интернет, я мог в реальном времени отслеживать все новости и общаться со всем миром. Там, наверху, таких возможностей у меня никогда не было. С другой стороны, я прекрасно понимал, что если меня засечет хозяин всего этого хозяйства, то моя жизни сократиться ровно настолько, сколько ему понадобится времени, чтобы добраться до убежища и попасть внутрь. И это меня, очень беспокоило.
Поэтому после некоторых раздумий, я попытался заблокировать входную дверь изнутри. С одной стороны, это начисто отрезало меня от остального мира, с другой давало хоть какую-то гарантию того, что я в итоге умру своей смертью, а не буду закатанным в бетон, или, что там на этот раз придумает хозяин этого городка, когда увидит, что я тут творю. Большого бардака от меня нет, все же я привык к аккуратности, но тем не менее, живу в свое удовольствие, ем его деликатесы и купаюсь в его бассейне, заодно пользуясь всеми благами цивилизации включая интернет и спутниковую связь.
И в один прекрасный момент это произошло. Я как раз только выбрался из бассейна, налил себе чашечку натурального кофе, закурил сигарету, и на экране монитора вдруг загорелся значок вызова. Предвкушая интересную беседу, я устроился поудобнее, чуть приглушил фоновую музыку, звучавшую из колонок, обновил себе чашечку кофе, и вальяжно развалившись в кресле нажал «Enter» принимая вызов.
На экране тут же нарисовалось чуть одутловатая рожа Михаила Иосифовича.
- О! Мишаня! – Радостно воскликнул я, улыбаясь ему до ушей. - Сколько лет, сколько зим?
- Ты, что творишь скотина?
- Я? Ты с кем разговариваешь?
- С тобой придурок! Какого черта ты там раздухарился. Мало того, что жрешь мои продукты, тратишь мои деньги на спутниковый интернет, так еще и решил выкладывать в сеть ролики о своей жизни в городке? Ты знаешь, что с тобой сделают мои парни, когда доберутся до тебя?
- А, ничего, что это именно ты отравил меня и трех моих парней и оставил нас подыхать в подземелье?
- Ты еще докажи это!
- Запросто. Наш разговор записывается и отправляется в Гугл-облако, а оттуда даже твоих денег не хватит его изъять. Но это не важно. Во-первых, я заблокировал изнутри все входы. Да-да, все три и не улыбайся так, у меня было время, чтобы отыскать их, так что считай бункер для тебя потерян, я и сижу-то здесь только потому, что снаружи делать нечего, все идет к тому, что вскоре ты сам на коленях будешь проситься ко мне. Но даже не надейся на прием. Всего того, что здесь есть мне хватит до конца жизни. Сколько бы я не прожил, а вот тебе уготована смерть более интересная.
- Скотина, не я буду, если не доберусь до тебя.
- Давай-давай, прямые трансляции на весь мир я тебе обеспечу.
- Даже не надейся! – произнес он и отключился.
Честно говоря, третьего входа, я так и не нашел, хотя еще раньше неоднократно слышал о нем. С другой стороны, Михаил, своим выражением лица, и ухмылкой, сейчас только подтвердил его наличие, а это значит, что он уверен в том, что ход мною не обнаружен, и он будет ломиться именно туда. Что же. Придется отложить отдых в сторону, и взяться за поиски. В противном случае, все это может закончиться очень плохо.
Глава 2
2.
В тот же день, уже через полчаса, интернет приказал долго жить, оставив вместо себя изображение сетки глобуса и предупреждение «Без подключения к интернету». В принципе, нечто подобное я ожидал и ранее, скидывая все свои трансляции и записи прямиком в облако, с распоряжением выпустить их в сеть, если я в течении десяти дней не появлюсь и не введу пароль-подтверждение. И все же было несколько страшновато. Все же я здесь один, и кто знает насколько быстро он сможет
