Через год Де Лэй занялся делом «Бакарди» в Вашингтоне — он согласился отредактировать формулировку статьи 211 так, чтобы она относилась ко всем конфискованным торговым маркам, а не только к тем, которые экспроприировало кубинское правительство. Подобная редактура, как предполагалось, позволит ВТО одобрить закон и таким образом позволит «Бакарди» по-прежнему опираться на эту статью в противостоянии с «Перно Рикар» и ее кубинским партнером. Выразитель идей Де Лэя Джонатан Грелла пришел в ярость, когда ему намекнули, что действия Де Лэя совершались в обмен на взносы «Бакарди», и заявил, что его босс всего лишь стремится «защитить американские компании от хищнических французских фирм, вступивших в сговор с диктатором-убийцей». И в самом деле, Де Лэю не нужны были дополнительные доводы в пользу того, чтобы выступить против французской фирмы, которая заключила соглашение с Фиделем Кастро, просто техасский конгрессмен взял себе за правило требовать контрибуций со всех своих корпоративных союзников.
В октябре 2003 года Де Лэй предпринял попытку включить пересмотренную статью 211 в Закон о защите авторизации 2004 года. Он намеревался не привлекать к этому ходу лишнего внимания и провести поправку без слушаний и дебатов, как поступил и сенатор от Флориды Конни Мак, когда пять лет назад продвигал первую редакцию статьи. Однако на этот раз маневр столкнулся с сопротивлением, и пришлось оставить старания. Вторая попытка, предпринятая следующей весной, также провалилась, отчасти из-за неоднозначного отношения к связям между Де Лэем и «Бакарди».
Еще до окончания сессии конгресса трое помощников Де Лэя были привлечены к суду за ошибки в руководстве комитетом политических действий «Техасцы за республиканское большинство». Им были предъявлены обвинения в том, что корпоративные пожертвования комитету, в том числе и 20 000 долларов, полученных от «Бакарди», были переправлены кандидатам в законодательные органы штата, что нарушало законы о финансировании избирательных кампаний. Против «Бакарди-США» и семи других фирм также были выдвинуты обвинения в нарушении техасских законов, которые запрещают корпоративные пожертвования на политические кампании. Четыре из этих фирм впоследствии уладили дело, однако обвинения против «Бакарди» и остальных компаний оставались в силе еще в начале 2008 года. Представители «Бакарди» настаивали, что пожертвования были сделаны законно и компания ни в чем не виновата.
Самому Де Лэю, который разорвал официальные отношения с комитетом политических действий «Техасцы за республиканское большинство» после реформы финансирования политических кампаний в 2002 году, никаких обвинений на тот момент предъявлено не было, хотя три года назад был подан иск и против него. Попытки пересмотреть формулировку статьи 211 отложились на неопределенное время — вопреки настояниям ВТО.
Между тем силы, которые «Бакарди» вложила в долгую битву за «Гавана-Клуб», понемногу начали иссякать. Летом 2000 года Мануэль Хорхе Кутильяс ушел с поста главы «Бакарди» после почти сорока лет деятельной службы семейной компании. Его сменил Рубен Родригес, бывший главный финансовый директор компании. Одновременно Родригес взял на себя обязанности исполнительного директора вместо Джорджа Рейда по прозвищу «Чип», который попал в опалу у членов семьи и совета директоров после неудачных попыток пустить акции компании в свободную продажу. Рейд с энтузиазмом поддерживал судебный процесс против «Перно Рикар» и кубинского правительства, однако Родригес был вовсе не уверен, что это такое уж удачное применение времени и ресурсов «Бакарди».
Хотя Родригес родился на Кубе (и был двоюродным братом Хорхе Родригеса), он стал первым главой компании, не имевшим отношения к семье Бакарди, и у него не было таких прочных эмоциональных связей с кубинской историей фирмы, как у его предшественников. Он долго работал в сфере финансового анализа и всегда заботился о прибыли. Споры вокруг «Гавана-Клуб» — со всеми судебными издержками, лоббистскими взносами, спонсированием избирательных кампаний, — стали довольно-таки затратными, и Родригес стремился удержать расходы под строжайшим контролем. Через несколько месяцев после вступления в должность он распустил так называемую «Кубинскую группу» при компании, которая курировала тяжбу вокруг «Гавана-Клуб» и другие вопросы, связанные с Кубой. Финансовые документы показывают, что с 1998 по 2003 год «Бакарди» потратила только на лоббирование почти три миллиона долларов.
* * *
Когда компания «Бакарди» добивалась решений в свою по делу «Гавана-Клуб», она осуществляла политическое давление на правительственные ведомства США, вмешивалась в судебные процедуры при помощи манипуляций в конгрессе и выплачивала миллионы долларов лоббистам и комитетам политических действий. Естественно, эти действия запятнали ее доброе имя. Консервативная газета «Вашингтон Таймс» в редакционной статье по поводу проведения в конгрессе статьи 211 в пользу «Бакарди» предположила, что конгрессмены, одобрившие ее, были, «вероятно, отравлены мечтами о долларах на предвыборные кампании».
Более ста лет назад патриот Хосе Марти — кубинец, чьи сочинения и дружба вдохновляли Эмилио Бакарди — заметил, когда жил в Соединенных Штатах, что палата представителей «избирается такими коррупционными методами, что любые выборы изначально фальсифицируются, поскольку в них задействованы огромные денежные суммы». Что бы подумал Марти о пожертвованиях «Бакарди» комитетам политических действий, подконтрольных Тому Де Лэю как раз тогда, когда фирме была нужна его законодательная поддержка? В процессе «Бакарди» оказалась связана не только с самим Де Лэем, но и с явлением, которое обозреватель «Нью-Йорк Таймс» Дэвид Брукс назвал «делэизмом» — по его мнению, это была «целая культура, которая связывала Кей-стрит [средоточие лоббистской деятельности] с Холмом и считала, будто сбор денег — самое главное, что можно сделать для поддержки своей партии».
На самом деле все это было для «Бакарди» нехожеными тропами. По словам Отто Райха, американца кубинского происхождения, который был послом США в Венесуэле, а затем стал лоббировать «Бакарди», руководство компании поначалу вовсе не хотело, чтобы их фирма была вовлечена в вашингтонские интриги. «У них были характерные для латиноамериканских корпораций представления о том, что политика — это грязь, — заметил Райх в интервью, которое он дал в 2007 году. — Они не хотели иметь ничего общего с политическими играми и лоббированием». Впоследствии Райх занял твердую позицию против Кастро во внешнеполитической команде при администрации Джорджа Буша, а тогда всячески подталкивал руководство «Бакарди» не сдаваться. «Я постоянно твердил им: «Надо играть свою роль!»» Однако самым неудачным для руководства «Бакарди» было то, что хлопоты, связанные с борьбой с совместным предприятием «Гавана-Клуб», запятнали, пусть и на время, сложившуюся прогрессивную репутацию фирмы и затмили долгие годы, когда она славилась своей активной гражданской позицией. От Кубы до Пуэрто-Рико, от Майами до Бразилии фирму «Бакарди» знали как честного работодателя, как корпорацию, наделенную гражданской отвественностью, покровительницу искусств, защитницу окружающей среды. По правде говоря, было бы ошибочно искать особый подтекст в политической деятельности компании с 1994 по 2004 годы. В эти же годы компания отличалась мудрыми инвестиционными решениями, приобретением престижных брендов и настолько бурным приростом капиталов, что его не могли предсказать никакие финансовые аналитики. В целом поведение «Бакарди» в конце девяностых скорее укрепило, нежели подорвало репутацию фирмы в алкогольной индустрии.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
