Свид вложил в «Орлов» все свои сбережения, но главное, что позволило им выжить в первые два года, был ниспосланный провидением контракт с командованием воздушных сил на перевозку военного персонала из Калифорнии на Гавайи, Гуам и в Гонолулу. Когда управление гражданской авиации, с присущей ему чертовской медлительностью, в конце концов, в апреле 1948 года прекратило войну за тарифы, «Орлы» оказались в числе нескольких уцелевших компаний, хотя их было более двух тысяч.
Осмотрев встроенный шкаф, Фредди направилась к выходу.
— Едем дальше, мистер Лейн, дальше, — невозмутимо сказала она, идя по пустому коридору в своих шуршащих юбках и кринолинах. Следующий дом, построенный в колониальном стиле, показался ей симпатичным. Фредди сделала вид, что внимательно его осматривает, хотя пыталась вспомнить, когда впервые заметила, что Тони не просто следит за баром для пилотов, а активно пользуется им сам каждый вечер. Даже бывая один. А потом он частенько оказывался на полу. Между 1946 и 1949 годами им пришлось участвовать в борьбе грузоперевозчиков за утверждение маршрутов, когда определился и их собственный. Эта последняя, самая серьезная баталия закончилась всего три месяца назад, в августе 1949 года. Из тринадцати компаний, которые в 1946 году вступили в борьбу за сертификат, победителями, кроме «Орлов», стали еще четыре, остальные разорились.
Фредди мучил вопрос, в какой именно момент за эти долгие напряженные годы, когда они не получали ни цента прибыли за свой тяжкий труд, а у них самих не было ничего, несмотря на миллионные контракты, ибо они всеми силами старались уцелеть, часто нанимаясь даже на чартерные рейсы других компаний, — в какой момент у Тони начались серьезные проблемы с алкоголем. Ужасные проблемы, которых она не замечала.
Всего три месяца назад они все висели на волоске. Она не могла вспомнить, когда впервые поняла, что единственным для Тони средством унять ярость стал алкоголь. Когда же он впервые остался дома, нагрузившись так, что не мог ни летать, ни даже выйти на работу? Год назад? Два?
Тони оставался все таким же порядочным, но в его глазах читался теперь какой-то смутный укор. В нем поубавилось и джентльменской галантности, и чувства юмора. Глупее всего то, что теперь, когда наконец они могли пожинать плоды своих трудов, получив лицензию и сразу став миллионерами, Тони продолжал пить по-прежнему. А может, даже больше…
«Перестань, Фредди, прекрати», — обрывал он ее всякий раз, едва она заговаривала с ним на эту тему. Что-то в его непроницаемых глазах останавливало ее.
— Ну как, миссис Лонбридж? Что скажете? — спросил Хол Лейн.
Фредди сняла жакет, открыла окно, подняла юбки до колен, влезла на батарею и, наклонившись вперед, высунулась наружу. Через несколько секунд она спрыгнула на пол, размахивая куском металлического желоба, который сломался в ее руке.
— Вся крыша такая, а там, где мне не видно, вообще неизвестно что. Оставим это, мистер Лейн.
Надев жакет, она направилась к выходу, поправляя блузку на талии.
Проехав немного, они остановились.
— Целое поместье, миссис Лонбридж, недавно отреставрированное. Просто мечта.
— Надеюсь, — выдохнула Фредди, нетерпеливо выбираясь из машины.
Это уж точно не был английский стиль, зато слишком французский. Честно говоря, она забыла попросить агента не предлагать ей ничего во французском стиле, вспомнила она, входя в дом. Она так же не любила псевдофранцузский стиль, как Тони — псевдоанглийский.
— Давайте поднимемся по этой великолепной лестнице, — сказал Лейн. — У вас ведь есть дочь, не правда ли, миссис Лонбридж? Только представьте себе ее невестой, сходящей по этой лестнице. Этот потрясающий дом создан для бракосочетаний.
— Энни всего семь, — обронила Фредди.
— Тогда, может, пройдем в гостиную и посмотрим бар?
— Бар в «Малом Трианоне»?
— Между прочим, это Калифорния, миссис Лонбридж. Бары, гостиные, туалетные комнаты, комнаты с огромными встроенными шкафами и отдельными ванными для мужа и жены — это то, с чем мы сталкиваемся везде, правда?
— Вы правы, мистер Лейн. Где кухня?
Фредди сунула нос в духовку, проверила холодильник и краны.
— Пойду-ка взгляну на туалеты. Не беспокойтесь, вам незачем сопровождать меня.
Она вернулась через три минуты.
— Сантехнику нужно заменить, мистер Лейн. Хозяевам следовало бы сначала сделать это, а потом уже расписывать стены в туалете. Ну что, полагаю, нам осталось посмотреть не так много?
— Может, взглянем на новые дома, миссис Лонбридж? — спросил он. — Возможно, они оборудованы лучше?
— Сомневаюсь. Послевоенное строительство гораздо хуже довоенного. Там стараются урезать каждый метр.
Фредди осмотрела копию баварского охотничьего домика и виллу в мавританском стиле, методично все проверяя, тогда как Лейн молча держал ее жакет. Она заглядывала в такие места, куда, как он помнил, не заходила ни одна женщина. Подняв юбки и придерживая их, она постукивала ногой, осматривала, поднимала и передвигала предметы, не в силах вообразить, как будет жить с Тони, Энни, Хельгой и другими, пока неизвестными, слугами в одном из этих домов.
Надо выбрать дом сегодня, решила Фредди. Все оставшиеся дни на этой неделе заняты: из Нью-Йорка приехали репортер и фотограф, чтобы сделать большой материал об «Орлах» для журнала «Лайф». В тяжелые годы борьбы «Орлы» приобрели большую известность, что было совсем неплохо, так как способствовало бизнесу.
Репортеры уделяли особое внимание Фредди, женщине, занимавшейся мужским делом, обладавшей наградами за победу в соревнованиях, снимавшейся в голливудских фильмах, выполняя фигуры высшего пилотажа, наконец, как наследнице дома Ланселей. Может, Тони так расстроился из-за того, что они слишком много занимались ею, думала Фредди, стараясь отогнать эту мысль. Такая мелочность не в его характере. А вдруг его беспокоит то, что, имея теперь миллионное состояние, он не может распоряжаться наличными деньгами? Его гордость была уязвлена все это время, но Фредди казалось, что это не могло стать причиной пьянства.
Когда они узнали о своей победе, Джок пошел и продул в покер десять тысяч баксов за один вечер. Он, должно быть, старался их проиграть. Свид улетел в Тихуану и пропал там на целую неделю. Она заказала себе дюжину новых платьев и двадцать пар обуви… А Тони никак не отметил это событие, только пошел на задний дворик и почти полностью осушил бутылку виски. Он так ушел в себя, пристрастившись к спиртному, что даже Энни не могла отвлечь его.
Фредди тоже вышла во дворик, наполнила стакан и опустилась в шезлонг рядом с ним. Время от времени она бросала на него озабоченные взгляды. Он не замечал их и, погруженный в тоску, смотрел на августовский закат. Его тонкое лицо, как всегда, было прекрасным. Калифорния не изменила его британскую сущность, но в нем произошли какие-то серьезные перемены. Когда Фредди впервые встретила Тони, в тот критический момент мировой истории он излучал жизненную энергию. Если бы не королевские ВВС и летчики-истребители, подобные Тони, Гитлер, без всякого сомнения, выиграл бы войну. Ни один из них не думал тогда об истории, но каждый старался выжить. Тони тогда был самим собой — отважным, радостным властелином неба, верным великому и опасному долгу, добровольно принятому на себя.
