— Сейчас у тебя только два варианта, — нарушил тишину Фенкс, снял чары и потянулся за бокалом. — Бросить всех и уйти, или остаться. Попробуй предложить мне что-то, с чем я соглашусь, и может, твоя шея останется без украшения. Как тебе такой вариант, Том? Я могу смириться с твоей свободой, если она будет оплачена должным образом. А ты сможешь смириться со мной?
Если я с ним договорюсь — мышка будет жива. Маргарет тоже. Диконов убью лично. Дерек с сестрой останутся в стороне. И бонусом, я получу больше возможностей собрать всех. Пока мы будем искать, я подниму ступень Сосуда и смогу избавиться не только от него, но и всех, кто с ним работает.
«Том, ты идиот? — словно проснулся второй я. — Ты действительно пытаешься убедить себя в том, что этот человек станет рисковать собой, имея под боком свободного тебя?»
«Он ведь наденет на тебя ошейник при первой возможности. Что если этот ошейник уже нельзя будет снять? Ты об этом подумал? Он умело манипулирует тобой. Ему больше ста сорока лет, и каким бы психом он ни был, ломать людей — его страсть».
«На самом деле, у тебя три варианта, только других: ты убьешь себя и не узнаешь об ужасах, что он сотворит с остальными. Умрешь его рабом и будешь видеть всё, и не иметь возможности спасти даже себя. Или уйдешь восвояси, бросишь всех и пойдешь своей дорогой».
Непростой выбор.
Выдохнув, я поднял меч и провел рукой над лезвием. Усиливать магией разрушения я еще не пробовал, но интуитивно это оказалось весьма просто. Только подумал не об огне. И почему раньше не додумался опробовать? Нить маны машинально прикрепилась к усилению, гарантируя длительную подпитку.
— Вот, значит, как, — грустно сказал Фенкс. — Что ж.
— Может, дашь мне фору первого удара, раз так уверен в своей защите? — спросил я холодно, выбрав четвертый вариант.
— Нет, Том. Кто знает, что у тебя за сюрпризы в кармане. Может, у тебя мифический Сосуд Демона и…
— Бамх, — раздалось за спиной. По центральной двери зала неслабо прилетело. Я невольно обернулся и успел увидеть, как створки дверей без стекол разлетелись в разные стороны.
— Это что еще такое? — удивился Фенкс.
И было чему. В зал ввалился здоровенный Кродас. Альфа сероволков.
Глава 116
В приятно обставленной комнате Двора Синий Демон говорили двое. У одного парня были темные волосы, у другого светлые. Они не были близнецами, но лица были настолько похожи, что первый встречный мог легко ошибиться.
— Что ты такое говоришь, Мар? — непонятливо спросил темноволосый дикон.
— Ты совсем оглупел здесь? — глотнул из бокала белокурый в черном костюме. — Говорю, она теперь наша. Твоя и моя.
Темноволосый только нахмурился и тяжело вздохнул.
— Разве тебе не хочется владеть всем этим? — обвел взглядом комнату дикон Марис. — Или ты хотел до конца дней выслуживаться перед всяким отребьем?
— Но она ведь нас с улицы взяла. Отмыла, одела, научила. Что ты говоришь такое? Как ты можешь так рассуждать? — эмоционально воскликнул темноволосый.
— И что? Акирад, ты разве не знаешь, каков этот мир? Мы с пеленок роемся в дерьме. Возможно, у нас с тобой один отец, и наша встреча — очередная шутка судьбы. И это все тоже не зря! — так же эмоционально отреагировал Марис.
— Ты продал нас без моего согласия. И кому? Старухе и извращенцу. Ты же слышал, что Каин рассказывал об этом мужчине. И с чего ты взял, что они сдержат обещания, мы же никто для них! Я не хочу в этом участвовать и хочу, чтобы ты одумался!
— А я не хочу одумываться. Меня все устраивает, Кир! Когда госпожа Файрен предложила мне эту работу, я даже глазом не моргнул, особенно после того, как появился этот бородатый урод. А эта, — кивнул он в сторону связанной на кровати полуголой женщины, — сразу прыгнула к нему в постель. Была шлюхой и осталась бы таково…
— Заткнись! — зло прорычал темноволосый.
— Что такое? — хмыкнул Марис. — Может, тебе нравится, когда тебя так унижают? Нравилось подслушивать их?
— Как унижают, Мар? Мы всего лишь нанятые работники, не больше. Она вытащила нас…
— Из грязи, бла-бла, — перебил светловолосый дикон. — Но она должна быть нашей. Это судьба! Ты ведь тоже любишь её, я знаю. Я такой же. Просто мне надоело ждать и надеяться.
— Мар, ты долбанулся, — горько выдохнул дикон. — Это не любовь. Ты просто хочешь пользоваться ей и называешь шлюхой.
— Нет! Я так люблю, и она полюбит мою любовь, как и твою! Бородатого урода уже посадили на цепь, и он более не появится на пороге этого Двора, — с улыбкой произнес Марис и повернулся к связанной. — Да, это правда, госпожа Маргарет, и теперь вам больше некого ждать. Теперь будем только мы втроем.
Женщина звонко замычала и заворочалась, из ее глаз потекли слезы.
Дикон Кир замотал головой и горько простонал:
— Что же ты наделал, Марисфальд. Ты же все угробил. Нашу спокойную, тихую жизнь. Испоганил тепло женщины, которая спасла нас.
— Не называй меня так! — прорычал белокурый дикон. — Ты же знаешь, что я не люблю это имя. И я не испортил — улучшил. Теперь это всё будет нашим! Всё! Мы не просто выбрались из грязи, теперь мы сами сможем окунать туда. И решать, кого видеть рядом с собой. А то Маргарет слишком неразборчива в выборе.
— Что? — округлил глаза Акирад. — Шада?
— Ага. Совсем забыл упомянуть. Она, как бы это… уже мертва. Немного яда. Чисто и быстро.
— Марисфальд, — слезы потекли из глаз дикона. — Что же ты наделал!
Женщина снова замычала и зашевелилась, но это было почти невозможно. Ее руки и ноги были хорошо закреплены веревкой.
— Еще раз скажешь это имя, и мы с тобой тоже будем в ссоре, Кир, — оскалился дикон. Затем глубоко вдохнул и выдохнул. — Извини. Ты же знаешь, как я не люблю это имя. Зачем дразнишься?
Акирад не ответил и просто смотрел в пол.
— Вечером госпожа Файрен принесет ошейник, и всё будет, как нужно, — светловолосый подошел к Акираду и дружески потрепал его за плечо. — Мы будем жить дружно и весело, втроем. И никто не сможет помешать нам, Кир. Просто поверь мне, как обычно. Я не предавал тебя, просто знал, что ты не согласишься сразу. Но по факту совершенного, ты поймешь преимущества и выберешь мою сторону. Мы вдвоем навсегда!
— Я ведь подружился с Шадой, Мар, — угрюмо сказал дикон. — Она так мечтала выбраться из нищеты и так сияла, когда госпожа наняла ее. Пусть я и ненавижу Каина, но он делал госпожу счастливой, и это грело мне сердце. И наконец, я ведь и правда люблю ее.
Марисфальд довольно кивнул и поднял брови:
— И это хорошо. Теперь твоя любовь будет взаимна, а постель согрета.
Светловолосый дикон отошел от друга и встал над связанной женщиной. Разглядывал ее, потрогал голые груди, провел пальцами по носу, потянул кудрявые волосы. Ласково улыбнулся и начал расстегивать ширинку. Затем остановился и сказал:
— Нет, так будет нечестно, ты связана. Лучше подожду ошейник. И Кир будет недоволен. Правда, Кир?
Второй дикон даже не смотрел в их сторону. Его голова была опущена, и глаза рассматривали пол, слезы крупными каплям падали на шерстяной ковер и сразу исчезали. Когда Марис обратился к нему, он вяло поднял свой взгляд и отрицательно мотнул головой.
— Что? Это да, или ты не согласен с чем-то другим? — все еще удивлялся реакции друга дикон. Он даже не думал, что будет настолько сложно. В его понимании, всё, что он сделал, было нормальным и естественным. И плохая реакция Кира вызывала в нем раздражение, игнорировать которое становилось сложно.
— Не согласен со всем, — хмуро сказал Акирад. — Ты сотворил ужас, Мар. Этого я принять не могу. И отдать госпожу Бомс под ошейник тоже не могу. Думаю, мы теперь по разные стороны, и единственное, за что я себя виню, это за слепоту. Как я мог не заметить твоего безумия и столько лет доверять тебе свой мир. Всё, что ты сейчас говоришь, делаешь и сделал — абсолютно неприемлемо. И я не стану в этом участвовать.
Марис поджал губы и нахмурился. Поправил костюм, подошел к дикону и встал в шаге от него, глядя строго в глаза:
