и дергать ею. Светло-голубой колбы уже почти не видно, но и тварь не в этом мире.
Глаза слипаются, дыхание замедляется. Боль уходит. Всё, как в тот день с сероволками, но в этот раз я знаю, что рядом целитель. Только бы он пришел в себя.
– Так-так…кхак, дружище, – кашляет Дерек где-то сбоку. – Ты жив. Еще жив.
Я не вижу его, но тепло разливается по телу и продолжает циркулировать во мне не меньше пары минут. Веки все еще норовят схлопнуться, но уже не в предсмертном бессилии, а из-за истощенности после исцеления.
– Теперь сам, дружище, сам… – тихо говорит Дерек. – Твоя сонливость временная, главное не усни. Если пройдешь этот порог, ни к чему вырубаться. Потерпи.
И он был прав. Через пару минут борьбы с глазами, под его заунывные уговоры и подергивания плеча, сон как рукой сняло.
– В норме, – сказал я, поднимаясь и разминая шею. – Ты как?
– Пойдет. Пришлось хилф использовать. Это гадство вытягивает силы даже у целителей.
Он лежал на спине и смотрел в потолок. Крыша не была полностью целой, и сквозь щели проглядывался белый свет. Он не достигал пола и не демонстрировал всем пыль и грязь. Он просто был виден.
– Волод? – спросил я и завертел головой. Огромная туша крикуна лежала возле стены. На ней лежало тело грендара.
– Он умер раньше, чем я пришел в себя, – прокомментировал Дерек отрешенно. – Так и застыл, держа тварь у стены. Даже умирая не отпустил его шею. Я видел, что ты дышишь, поэтому рванул сначала к нему.
– Саманта? – спросил я, выдохнув горечь.
– Жива. Все время пролежала в отключке. Там же, где ты ее и положил, – успокоил целитель. – Ты знал, что они с Фамирой близки?
– Подозревал, – пробубнил я, представляя, что будет, когда она очнется. Наверняка сначала не вспомнит ничего. Пару секунд ей будет казаться, что это все сон. Или мозг вообще не подгрузит в память произошедшее. И вот когда ее накроет… тогда для паладинши настанет ад.
– Каин, я потерял двоих друзей, – протянул целитель, его голос дрогнул.
Я молча кивнул. Для меня еще не друзья, но намного больше, чем посторонние. Особенно, Фамира. В голове вертелся ее голос и последние мгновения, когда я видел ее живой. Никаких пожеланий, пафосных слов и трогательных моментов…
Слишком просто.
Глава 94
Спустя пару минут после того, как Саманта пришла в себя, она проткнула себе горло. Мы с Дереком в это время собирали по всему зданию дерево, чтобы сложить из него погребальное кострище. Целитель успел вовремя и не отпустил ее. Девушка была потерянной и психологически нестабильной. Когда мы были рядом, она просто сидела, смотрела в пустоту и беззвучно двигала губами, будто с кем-то разговаривала. Иногда поворачивалась к Дереку и ненавидяще обвиняла его в бездействии, затем, так же просто, отворачивалась и снова смотрела в пустоту.
Картина была жуткая, но и мы чувствовали себя не намного лучше. Особенно целитель. Несмотря на здравый смысл и логику, слова Саманты добирались до него и оседали в голове.
Я не выдержал этого напряжения, и когда тело Волода покрылось огнем, сказал самое банальное, что пришло в голову:
– Не вини себя. Она просто не в себе, и эти слова нельзя воспринимать всерьез. Ужасно это говорить, но командирша сломана. Теперь только мозгоправы могут ей помочь, если такие здесь существуют.
– Здесь, это где? – спросил он, глядя на кострище.
– На Фариде, может, даже в Каира найдется…
– Это вряд ли, – тихо сказал он.
На костре лежало только тело Волода, так как от Фамиры ничего не осталось. Вообще. Вместе с Серым под землю шло все, что было собрано внутри светящейся колбы. Остался голый камень и пыль. Словно что-то поглотило только всю органику.
– Знаешь, я ведь с ними чуть больше года, – заговорил целитель. – Хоть и местный, но в Гильдию вступил всего полтора года назад. Меня тоже приняли на замену. До меня среди них была фойре целитель.
– Она тоже…?
– Нет, не умерла, – вяло мотнул он головой. – Ушла из Гильдии и вернулась в родные земли. Я был не единственным свободным целителем на тот момент, но Фамира сказала, что у меня добрый взгляд, и уговорила Сэм. На тот момент я уже был Скарабеем.
Мы разложили кострище прямо посреди той улицы, где был бой. Там же нашлось и наше оружие. Оказалось, что мы провалялись без сознания всю ночь и начали выбираться, когда поднялось солнце.
Падал снег, из горла выходил слабый пар, но холода не чувствовалось.
– Откуда варг призывал Серого? Знаешь? – спросил я. Несмотря на ситуацию, в голове не унимался этот вопрос, ведь на месте колбы был красный круг, внутри которого было несколько более мелких. Сотни символов, точно не общего языка, заполняли внутреннее пространство, и вообще, я бы признал в этом художестве пентаграмму.
Дерек втянул зимний воздух и медленно выдохнул:
– Считается, что они призывают Серых из нижнего пласта чертогов Са-арга. Но мой учитель утверждал, что это все чушь и никакого Са-арга с его чертогами не существует, а все призывы – это Переходы. Он вообще был чудаком и среди коллегии мастеров держался только из-за своих ранних достижений, регалий и титула Барона. Безземельного Барона. Я тоже считал его ненормальным, ведь всем известно, что Переходы возможны только от одного устройства к другому. Какие у Серых могут быть устройства? Может, они еще и между планетами Шагают?
Он замолчал и оглянулся на паладиншу. Мы регулярно это делали после ее попытки убить себя.
– Варги другие, – продолжил Дерек. – Их общество, быт и магия считаются неизученными и даже запретными… что ли. Когда варги появляются на наших землях, их убивают без вопросов, как животных. И если бы я лично не встретился с этим белым уродом, до сих пор считал бы их таковыми. Почему от нас скрывают это, Каин? Как живя на одной планете, мы можем не знать истины? Это же… это… сумасшествие!
Целитель взялся за голову и выпучил глаза, как уверовавший.
– Может быть, они мыслят настолько иначе, что с ними невозможно договориться, – пожал я плечами, хотя аристократичный голос договорился с одним очень даже успешно. – Может так проще держать дистанцию. А что насчет магии?
– Она другая, и это все, что мне известно. Не знаю, как тебе удалось избежать той атаки, но мой средний щит не выдержал и распался под натиском его чар. Его магия окутала разум, и я перестал контролировать тело. Мысли путались, и не было возможности сосредоточиться. Я почувствовал то же самое, что и
