Между тем, корреспондент «Чикаго трибюн» отмечал, что «дипломатические представители, которые присутствовали на Потсдамской конференции, сообщают, что Сталин очень болен… Этим летом в Париже появились сообщения о том, что Сталин по болезни сердца может оставить свой пост. Как сообщают, честолюбивые замыслы Жукова стать диктатором имеют за собой поддержку армии, в то время как за Молотовым стоит коммунистическая партия. Шестидесятишестилетний возраст Сталина… является одним из факторов для теперешних маневров его преемников».
А в мексиканской газете «Эксельсинор» в связи со слухами о болезни кремлевского вождя 4 октября появилась статья «Если бы Сталин был Трумэном, он покончил бы с коммунистами». Под таким заголовком было помещено сообщение о пресс-конференции американского адмирала Уильяма Стэнли, бывшего посла в Москве. Он утверждал, что однажды дал понять Сталину: «Коммунистические агитаторы в Соединенных Штатах несут большую ответственность за плохое отношение американцев к России». «Адмирал Стэнли сказал далее, – писала «Эксельсинор», – что Сталин спросил его: «Эти агитаторы являются гражданами Соединенных Штатов?» Я ответил ему, что да. «Разве у вас нет полицейских частей в Соединенных Штатах?» – продолжал спрашивать меня маршал Сталин. Я ответил ему, что есть. «И полиция носит огнестрельное оружие?» – спросил Сталин. Я еще раз ответил ему утвердительно. «В таком случае, – сказал Сталин, – почему же вы не убьете своих революционеров? Это то, что сделал я». Согласимся, что это был достаточно экстравагантный способ добиться благосклонности с американской стороны. Но, скорее всего, Иосифу Виссарионовичу на старости лет пришла фантазия похвастаться собственными достижениями в наведении порядка внутри страны. Пожалуй, ему было важнее не столько, чтобы западные партнеры его любили (в любовь он не верил), сколько чтобы они его боялись. А как раз на нагнетание страха работали и откровения насчет коллективизации перед Черчиллем, и рассуждения о необходимости полицейского террора перед Стэнли.
Тем временем 12 октября ТАСС принес новые слухи. В Стокгольме подозревали, что у Сталина болезнь печени, а в Анкаре появилось сообщение, что он «якобы умер», над каковым сообщением не слишком суеверный Сталин, наверное, от души посмеялся.
А в Англии газета «Дейли экспресс» опубликовала серию статей своего корреспондента Аларика Джэйкоба, только что вернувшегося из Москвы. Их содержание было обобщено в сводке ТАСС 15 октября: «Джэйкоб задает вопрос: кто будет преемником Сталина? Как он утверждает, непримиримые считают, что если бы было известно, кто правит Россией, пока Сталин находится в отпуску в своей родной Грузии, то это могло бы явиться ключом к загадке – кто будет его преемником. Джэйкоб считает, что этим преемником будет малоизвестный человек с козлиной бородкой, рыжеватыми волосами и веснушками, по имени Николай Булганин, который, вероятно, взял на себя основную часть повседневной работы Сталина. Когда Сталин окончательно отойдет от дел, продолжает Джэйкоб, то мне кажется неизбежным, что Россией будет править комитет. Число «пять» было бы практичным с точки зрения его состава, что выяснилось, когда Сталин, Берия, Микоян, Каганович и Ворошилов составили Совет обороны, который руководил всеми усилиями. Из такого комитета пяти мог бы выйти новый лидер. Но это будет медленный процесс. После смерти Ленина было междуцарствие, и нужно много времени для того, чтобы «раздуть репутацию» любого человека, каким бы талантливым он ни был, чтобы занять место вождя, который в большей степени, чем Ленин, считается отцом республики и организатором победы. Можно лишь строить догадки, однако имеется 5 человек, которые, вероятно, смогут выступить как соперники: Молотов, Булганин, Антонов, Микоян, Жданов. В одном мы можем быть уверены – на открывшуюся вакансию не вступит молодой и пылкий гений. Я считаю, что Советский Союз после столь большого напряжения стал самым устойчивым обществом в мире, придерживающимся проверенного и подлинного учения, как они называют «марксизм-ленинизм». Такое общество не открывает никаких горизонтов для нового Александра Македонского. Новый мир определенно не будет завоеван.
Сталин не перестал быть революционером, но он и его последователи являются сторонниками силы примера, а не баррикад, для которых нужна и горячая и молодая кровь. Преемниками Сталина будет группа людей среднего возраста и доброй воли».
Читая это, Сталин усмехался. С Булганиным англичанин попал пальцем в небо. «Человека с козлиной бородкой» среди своих преемников Иосиф Виссарионович никогда не рассматривал. И даже состав ГКО Джэйкоб толком не знал. В его статье из состава высшего руководства выпал Маленков, почти не известный за границей. Берию Джэйкоб тоже не считал возможным наследником Сталина. Между тем, именно Маленков и Берия были в тот момент, наряду с Молотовым, самыми влиятельными членами Политбюро. А уж надеяться, что Сталин теперь полагается лишь на «силу примера», мог только человек, ничего не понимавший в природе Советской власти. Пройдет несколько лет, и коммунистический переворот в Чехословакии, блокада Берлина, победа коммунистов в Китае и война в Корее развеяли последние иллюзии на Западе, будто Советский Союз остепенился, а Сталин перестал мечтать о лаврах Александра Македонского или Чингисхана.
Шумиха в иностранной прессе начала слегка раздражать Иосифа Виссарионовича. Он решил, что игра понемногу становится опасной для престижа страны. И 18 октября согласился принять в Сочи американского посла Аверелла Гарримана «24, 25 или 26 числа сего месяца» по выбору американской стороны. Он должен был передать послание президента Трумэна, но само послание было, в первую очередь, предлогом выяснить истинное состояние здоровья генералиссимуса. Сталин же таким образом решил доказать миру, что слухи о его смерти несколько преувеличены.
Тем временем статьи с политическими портретами возможных сталинских преемников продолжали поступать. 19 октября на стол Иосифу Виссарионовичу легло сообщение ТАСС со статьей Карла Эванга, появившейся в норвежской «Арбейдербладет» и посвященной Молотову. Автор посетил Москву в 1944 году и встречался с Вячеславом Михайловичем. У Эванга получился настоящий панегирик: «…Молотов является как бы вторым после Сталина гражданином Советского Союза. Причины этого следует искать не в его официальном положении, а скорее в том, что он сам постепенно завоевал себе большой авторитет. Многие, впрочем, считали, что он разделяет второе место с Калининым… Прочное положение Молотова в его собственной стране и великое доверие к нему со стороны его народа нельзя приписать его замечательной деятельности как Народного комиссара иностранных дел. Оно коренится и в его многолетней деятельности в революционном движении».
Сталина только насторожило, что главу советского внешнеполитического ведомства хвалят в «буржуазной прессе». Публикации такого рода могли лишь способствовать последовавшей вскоре опале Вячеслава Михайловича. Хотя над некоторыми пассажами статьи Иосиф Виссарионович наверняка только посмеивался. Что вообще знал народ о Молотове и о его роли в революционном движении до тех пор, пока тот не стал в 20-е годы секретарем ЦК? Популярность же Молотова была связана с тем, что с 1930 по 1941 год он был председателем Совнаркома и по рангу его культ был вторым после сталинского.
Сталину доставили и статью, появившуюся в шведской газете «Нуррландска социал-демократен» 15 октября. Она также обсуждала вопрос о преемнике Сталина, отмечая при этом: «До сих пор Сталин доминировал во всем настолько определенно, что ни для какой значительной личности не было места для проявления своего значения.
Ко многим недостаткам диктатуры относится также то, что при ней никакому сопернику не разрешается поднять голову. Сталин, как и Гитлер, устранил с пути всех – как тех, кто ему мешал, так и тех, о которых можно было подумать, что они смогут ему помешать. Так поступали его русские предшественники, начиная с Ивана Грозного до Петра Великого.
Рузвельта нет. Черчилль вышел из игры. Несмотря на это, особых забот подыскать им подходящих преемников не было. Но здесь имеется разница между демократией и диктатурой. Как в Англии, так и в США, в силу демократического порядка, избранные заместители были уже наготове. Возможно, что предполагаемая смена лиц русской политикой произойдет тихо и безболезненно. Царизм пал потому, что он утратил свою основу и не был в состоянии охранять интересы страны ни в военное, ни в мирное время. Сталинизм выдержал испытание во время войны и, по всей вероятности, он продержится в мирное время и без Сталина, если бы его не стало».
С этим тезисом Сталин был абсолютно согласен. Но для того, чтобы созданное им государство не развалилось или не переродилось в младшего партнера «империалистических держав», требовалось подобрать толкового и идеологически благонадежного наследника, чтобы не случилось Смутного времени, как это произошло после смерти Ивана Грозного, или череды дворцовых переворотов, как это было в послепетровскую эпоху.
