прислуге проверить комнату. И впрямь выяснилось, что ставни не были закреплены, а место для «помощницы» миссис Халли выбрала аккурат около двери – при желании женщина могла слегка подтолкнуть створки и остаться незамеченной.
После этого псевдоразоблачения атмосфера в комнате немного разрядилась. Гости посматривали на приготовления к сеансу без страха, с долей здорового любопытства – так перед спектаклем глядят на сцену, задернутую занавесом. Леди Клэймор развлекла нас ещё двумя-тремя историями о неудачливых мошенниках-медиумах. Особенно развеселил меня рассказ о том, как некая мисс Элси Дункан во время сеансов умудрялась материализовать потусторонний материал – эктоплазму. Среди участников сеанса отыскался один скептик, который не поленился прихватить немного странного вида слизи с собою и исследовать ее на досуге. Выяснилось, что роль «эктоплазмы» играл испорченный студень на бараньей ноге. Доверчивые спириты были в гневе, однако предприимчивая мисс Дункан скрылась до того, как её настигло справедливое возмездие.
«Агент» Белой Головы скрипел зубами, но молчал. Что ж, Абигейл всегда платила щедро…
– Прошу рассаживаться, – наконец пригласил нас он. – Леди Клэймор, при всём уважении, я не могу позволить вам участвовать в сеансе. У вас слишком тонка связь с духовным миром …
– Благодарю, – со смехом прервала его леди Клэймор, и стекла ее лорнета загадочно блеснули в полумраке. – Никогда джентльмены не делали таких завуалированных комплиментов моему уму. Однако если я не участвую, то понадобится замена?
– Совершенно верно, – с апломбом подтвердил «агент» и обернулся к остальным гостям. Второй близнец, который вроде должен был остаться зрителем, шагнул вперед, готовый заменить леди Клэймор, но взгляд «агента» остановился на переминающемся с ноги на ногу Доминике: – Могу ли я попросить об участии вас, милорд…
– М-мистер Синглтон, – принципиально поправил его эсквайр и нервно отёр лоб платком. – К-конечно, я с удовольствием помогу.
Следуя подробным указаниям, мы расселись. По правую руку от медиума устроилась Абигейл. Следом – я. Рядом со мною улыбался с предвкушением Кристиан… впрочем может, и Даниэль, в таком дурном освещении и не разберешь, а оделись сегодня близнецы одинаково. Второй брат, которому не повезло оказаться среди простых наблюдателей, кисло улыбался и смотрел куда угодно, только не на нас. По левую руку от медиума устроились, соответственно, Синглтон и леди Вайтберри, которая в отсутствии Фаулера воспрянула духом. Аккурат в середину стола «агент» торжественно водрузил чёрный шар на подставке. На потолке над нами закрепили большое зеркало.
Смотрелось это… эффектно. Да, пожалуй, самое верное слово.
Когда погасли все свечи кроме трёх, полагающихся по ритуалу, даже мне стало жутковато. Чёрный шар словно впитывал свет. Наши двойники в перевернутой, зазеркальной комнате выглядели мертвецами.
Я старалась лишний раз не смотреть вверх, но нет-нет, да и поглядывала. Заметив моё беспокойство, Крис – теперь уже точно он, шрам всё-таки обнаружился на своём законном месте – шевельнул под столом ногой, и теперь наши щиколотки соприкасались. Неприлично… будь на месте Кристиана кто-то другой. А так я только вздохнула с облегчением.
– О, духи, обитающие в стенах этого замка и в этой самой комнате! – патетично начал «агент», воздевая руки к потолку. – Услышьте мою просьбу, снизойдите к великому медиуму, к той, кого сами небеса отметили даром, чьи волосы белее снега, а мысли чисты, как горный ручей! Откликнитесь! Вы слышите меня?
Он умолк на самой пронзительной ноте. А через бесконечно долгую минуту медиум вдруг широко распахнула глаза и произнесла хриплым, низким даже для мужчины голосом:
– Мы здесь.
Я выпрямилась так, словно меня в спину ткнули спицей. Леди Вайтберри натянуто улыбнулась, Абигейл сглотнула и опустила голову. Кристиан почти зло пнул меня под столом, но помогло это мало. Всё равно где-то в животе заворочалось скользкое, холодное чувство страха.
Как будто ледышку проглотила.
– «Мы»? Так вас несколько? – патетика, как по волшебству, исчезла. «Агент» выглядел обеспокоенным, но вскоре он взял себя в руки и продолжил с тем же надрывом: – Сколько вас?
– Нас четверо, – так же хрипло ответила медиум и расхохоталась, сотрясаясь всем телом, как в припадке.
Даже мне, сидевшей через одного человека, было жутко на нее смотреть, а каково приходилось Абигейл или Синглтону, державшим её за руки? И думать не хочу.
– Кто вы? – задал тем временем «агент» следующий вопрос.
Медиум тотчас же перестала смеяться и выгнулась на стуле, откидывая голову далеко назад. Казалось, ещё чуть-чуть – и шея сломается. «Если изо рта у этой Халли пойдет пена, то я точно закричу, – пронеслась у меня почти паническая мысль, а за нею другая, даже абсурднее: – А что, если духи её убьют?».
– Мы конюх, Энтони Уэбстер, что утопился в реке; мы Лили Коул, названная, но некрещеная; мы Чарльз Худ, убитый на дуэли за оскорбление чести Дагвортов… – медиум сделала паузу. В наступившей тишине я чётко расслышала, как недовольно зашептал Даниэль там, за кругом света: «Не трясись так, Чарли, это не знамение, просто имя совпало». – Мы – Рут Вивиан Дагворт, казнённая за прелюбодеяние и обман…
Ровно два удара сердца тянулась вязкая тишина, похожая на прогоркший мед – а потом Абигейл, с искажённым от гнева лицом вскочила на ноги, разрывая круг:
– Это ложь! Рут Вивиан Дагворт оклеветали! Это ложь! Ложь! Ложь!
Я неловко отпрянула, слишком сильно откинулась на спинку – и, не удержав равновесие, рухнула на пол вместе со стулом, произведя жуткий грохот.
– Ложь!
Кристиан проворно склонился надо мною и подсунул под затылок руку, проверяя, нет ли крови. Я зажмурилась. Под веками плясали алые искры, а в ушах созвучно с током крови звенел крик Абигейл:
Это ложь!
– Ты в порядке? Гинни! – не обращая внимания на гостей, Кристиан погладил меня по щеке. – Давай же, поднимайся, тебя не могла свалить такая мелочь… ну же, Гинни!
– Лучше «леди Виржиния», мы же здесь не одни, – шепотом предостерегла я его и рискнула открыть глаза.
Медиум хрипела, раскинув руки. В зеркале на потолке отражалась я в разметавшихся по полу юбках – совершенно неприлично задравшихся, надо сказать. Отражался и Кристиан, и прижимающий руку ко рту Доминик с выпученными глазами, и леди Вайтберри, прячущая лицо на плече у леди Клэймор, и какая-то дама в тёмном платье… Я не могла отыскать в той мрачной перевернутой комнате только Абигейл, продолжавшую повторять отчаянно: «Ложь, ложь, ложь…»
А потом неизвестная дама вдруг запрокинула лицо к потолку – и я поняла,
