в окнах не горел. Но мартовские вечера были длинными, еще можно было различать очертания предметов. Никто им не встретился в пути, было слишком позднее время. Но, возможно, это было даже к лучшему: ведь не каждый умел принимать роды.
— Хеннинг, — сказала Сага в период между схватками. — Ты никогда не слышал о том, кто отец ребенка.
— Нет, — смущенно признался он.
— Будет лучше, если ты узнаешь об этом. Мы ведь говорили о том, что, по всей вероятности, это будет меченый или избранный ребенок, не так ли?
— Да, я знаю.
— Хеннинг… Ты можешь не верить мне, но знаешь, почему я никогда не называла имени отца ребенка? Потому что это ангел.
Он недоверчиво уставился на нее.
— Ты шутишь, — сказал он, — Просто шутишь.
— Нет, я не шучу. Понимаешь ли, это Люцифер. Падший ангел света. Я встретила его в безлюдном месте, и мы… очень полюбили друг друга. Мы провели вместе несколько удивительных дней, но потом он вынужден был покинуть землю и снова возвратиться в свою преисподнюю. Поэтому мне хотелось бы, чтобы ты никогда никому не говорил, кто отец детей. Ты не должен также говорить, что отцом детей является мой бывший муж Леннарт, поскольку он не должен иметь никакого отношения к детям Люцифера. Здешние люди знают, что я замужем, и больше им знать ничего не нужно. В случае чего скажи, что тебе ничего не известно!
Хеннинг озабоченно смотрел на нее. Может быть, у Саги лихорадка и она бредит? Тогда дело плохо. Но он обещал ничего никому не говорить.
Им снова пришлось остановиться, и оба поняли, что она вот-вот родит.
Теперь, при наступлении схваток, Сага тяжело дышала, закрыв глаза. Потом она достала свою сумочку, попросила Хеннинга пока не ехать, взяла бумагу и перо, стала писать что-то.
— Понимаешь ли, Хеннинг, — сказала она, — я постараюсь, чтобы все обошлось, постараюсь выжить. Но если случится беда… На всякий случай я оставляю завещание. Я хочу, чтобы вся моя собственность была поделена между моими детьми и тобой. Нужно смотреть правде в глаза: ты можешь остаться один. Я знаю, что об этом тяжело говорить, но что поделаешь. Ты получишь треть моей собственности, независимо от того, родится у меня один или двое детей. Если ты останешься один, Хеннинг, напиши Малин! У тебя ведь есть адрес Кристера и его дочери Малин, не так ли?
— Да, — трясущимися губами произнес Хеннинг.
— Я не собираюсь умирать, — сказала Сага и шутливо ткнула его в спину. — Просто мы должны учитывать все возможности, не так ли? Малин собиралась приехать, чтобы помочь мне. Попроси ее приехать, если у тебя будут… трудности! Но в этом случае тебе придется поделиться с ней своей третью наследства. На твои плечи ложится огромная ответственность, Хеннинг: если все закончится плачевно — с твоими родителями и со мной, — я поручаю своих детей тебе.
Он с трудом глотнул. И впервые за все время она увидела на его глазах слезы.
— Я не хочу, чтобы ты умирала, Сага.
— Конечно, я не умру, ты же знаешь! Он кивнул.
— Я обещаю, что буду заботиться о… И я напишу Малин.
— Прекрасно! Я знаю, что она сразу же приедет. Не будем больше об этом говорить. В сумочке лежит завещание, а теперь поедем дальше!
Но на этот раз они не успели даже как следует разогнаться, как им пришлось снова остановиться. Дело приняло серьезный оборот.
Двуколка была слишком тесной, и Хеннинг помог ей выйти и расстелил на земле ее широкий плащ. Почва здесь была ровной, покрытой травой, разумеется, увядшей и промерзшей, но могло быть и хуже. Они остановились на лужайке среди елового леса.
Сага потеряла всякое представление о времени и месте, ее уносил вихрь немыслимой боли.
— Скоро родишь, — жалобно произнес Хеннинг.
— Ты приготовил шаль? И мои маленькие ножницы? — выдавила из себя Сага.
— Все готово. Ой, какой черноволосый ребенок!
Сага через силу улыбнулась, измученная болью. Все шло так стремительно!
Хеннинг не сказал ей, что вытекло очень много крови. Он взял в руки маленькое существо и подержал его вниз головой, как его учили, слегка пошлепал его. Послышался слабый, но пронзительный крик. Конь тихо заржал.
— Мальчик, — сказал Хеннинг. — И такой красивый! Просто фантастически красивый! Вот уж не думал, что новорожденные могут быть такими!
Сага чуть было не спросила, если ли у него крылья. Думая об этом, она, несмотря на страшную боль, улыбнулась.
— Я завернул его в шаль, — заботливо произнес Хеннинг. — Все прекрасно! — А кожа у него темная? — еле слышно прошептала она, совершенно выбившись из сил.
— Кажется, чуточку темнее, чем обычно, но не слишком.
Она ощупала свой живот.
— Там есть еще один, Хеннинг.
— Да, мне тоже так кажется. Хочешь, я покажу тебе первого?
— О, да!
И даже она была удивлена, насколько красив был этот новорожденный. Было совершенно ясно, что он похож на своего отца. И на нее тоже, поскольку они с Марселем были похожи.
— Мне хочется назвать его Марко, — тяжело простонала она. — Дело в том, что отец его во время своих земных странствий носил имя Марсель, но это имя трудно произносить норвежцам, поэтому его будут звать Марко.
И тут тело ее свела страшная судорога. Она сама понимала, что именно сейчас решается все.
И она не в силах была подавить крик отчаяния, эхом разносящийся по лесу:
— Хеннинг! Хеннинг! Я не справлюсь! Хеннинг, мне плохо!
Не было никаких сомнений в том, что происходит: должен был родиться меченый.
На миг боль отпустила ее.
— Хеннинг… сокровища Людей Льда… там…
Она не могла больше говорить. Ей казалось, что тело ее разламывается на куски. Хеннинг сам кричал от страха, но не отходил от нее, и он принял второго ребенка.
— Ты истекаешь кровью, Сага! О, Господи, ты вся в крови, как мне остановить кровотечение?
— Нет, не бери плед, — прошептала она, побелев. — Это для ребенка. Мои дети! Я не хочу, я не могу покинуть моих детей, не могу!
— О, какой он страшный, — испуганно произнес Хеннинг. — Какой страшный!
Двое сыновей. Один из них прекрасный, как отец. Второй — меченый.
Разве она может покинуть их?
Саге пришлось собрать все свои силы, чтобы говорить. Все плыло у нее перед глазами, все было как в тумане.
— Сокровища Людей Льда… Ими должен владеть меченый. Если, конечно, он не будет слишком злым, но я надеюсь, что этого не будет. Будь ласков и с ним тоже, Хеннинг, возможно, ему будет очень трудно в жизни. Его имя будет… Моего отца Коля
